— Когда фашисты в наше село пришли, многие из более зажиточных семей радовались. Говорили: "Немчики пришли, наши не мчики". Думали, фашисты их раскулачивать не будут, — вспоминает события 1941-го Анна Челий, 83 года, из села Поток Рогатинского района на Ивано-Франковщине.
Живет вместе с внуками. Три года назад похоронила мужа Николая. Работала учителем начальных классов.
— Немцы считали наших людей за ничто, — напрягает морщинистый лоб. — Помню, пришли к нам в дом. Я тогда с мачехой дома была. Мама умерла, когда мне полтора года было. Так немец моей мачехе говорит: "Матка, дай яйя", — на куриные яйца показывал. Та дала ему что-то с десять штук, а он ей одну папиросу. И то так гордо бросил на стол!
Если бы кто-то в селе убил немца, сожгли бы всех! В соседней Ягодовке у немца сапоги как-то пропали. Так там хоте ли десятко вать крестьян. Выстроили в шеренгу всех, и каждого десятого должны были расстреливать. Но кто-то таки подбросил те сапоги.
В селе были люди, которые подпольно боролись с немцами. Как упо вцы, но их в селе "политиками" называли. Помню, иду из школы, а тут движение на улице сильное. Оккупанты всех собирают, и меня потянули. Выстроили тех политиков в шеренгу, читают им приговор и стреляют из пулемета. Нас заставили смотреть на расстрел. Одного из "политиков" посадили в машину и повезли в тюрьму — чтобы всем рассказывал, что с такими будет.
Ганя, я там нашел воробьиное гнездо с птичками, подушил их и борщ сварил
В 1942-м наложили на село налог — " контигент". Каждый хозяин должен был делиться с поля хлебом. Тогда у нас и голод начался. Выживал лишь тот, у кого был скот. Я голодная пошла в поле, наелась зеленых сливок и запила водой. От того аж лишилась чувств. Как отошла, еле дошла домой. Меня папа встречает: "Ганя, я там нашел воробьиное гнездо с птичками, подушил их и борщ сварил, такой хороший, иди ешь". Я к миске бегом, а там уже все вылизано. Мне не оставили ничего. Соседка меня спасла, у гостила чашкой молока.
24 июля 1944-го к Поречью подошел советский фронт.
— Мы в лес сбежали. Я там заснуть никак не могла: смотрела на небо, а оно аж коричневое от пороха, взрывов. Утром, когда возвращалась домой, на каждом шагу, через метр-два лежали убитые солдаты. Они были из Каменца-Подольского. Когда шли в наступление, офицеры им давали 200 граммов спирта и пулеметы в руки — и так гнали на мясо. Фашисты трупы своих собирали на ходу и хоронили. А наших мертвых никто не жалел. "Бабы еще родят" — говорил Сталин. Наши сельчане их потом свезли и отпели под церковью.
7 
1
Комментарии