Сотни самозащитников Майдана утром 8 февраля стоят на баррикаде возле Киевской городской госадминистрации. Кое-кто влезает наверх, почти полтысячи выстраиваются в ряды за баррикадой. Напротив собираются почти две тысячи сторонников Антимайдана, планируют расчистить заграждение. Столичный 11-классник Михаил, 16 лет, нечаянно переходит со стороны майдановцев к антимайдановцам.
— Ой, а чего это они стоят в другую сторону лицами? Черт, мы вошли в их строй. Возвращаемся назад, — кричит.
— Эй, малой, не будет подкурить? — останавливает парня мужчина в ярко-желтом жилете. У него нет переднего зуба. На груди — георгиевская лента. — Мы пришли прибрать Майдан, а то устроили тут бардак. Нормальный человек даже пройти не может. Все, хватит, пускай едут домой в Карпаты.
На точке пересечения линий самозащитников и антимайдановцев стоит белая "Газель" с колонками на крыше.
— К нам только что пришли три перепуганых мальчика. Сказали, что хотят очистить Майдан, — слышно из колонок.
— Угости сигаретой, — обращается мужчина в спортивной зимней куртке, шапка прикрывает лишь макушку. — Ты видел, что там с той стороны? — показывает в сторону Майдана. — Там же полный беспредел. Они же там за бабки стоят. Весь Киев загадили. Пускай домой едут, у себя во Львове они не такого сделают. Они автобусы сожгли. Я же там был в первый месяц. А потом, когда начался бардак, когда они там оружие начали раздавать, я и ушел.
— Там оружие раздают? — спрашиваем.
— О, братишка, да ты все поверхностно видишь, ты не бывал в нужних местах, — говорит второй мужчина, который стоит рядом. — Пассаж знаешь? Там есть один подъезд. Если вечером зайдешь, обязательно по башке получишь.
Колонна антимайдановцев начинает движение к Бессарабской площади. Иду рядом с двумя участниками.
— Думаете, мы здесь за деньги? Нет, у нас своя позиция. Знаешь, как это задолбало киевлян, — говорит 32-летний Алексей, родом из Луганска. — 10 лет тому назад, когда все это с Майданом началось (оранжевая революция 2004 года. — "ГПУ"), я поехал в Питер на заработки. Отделочними работами занимаюсь, штукатурка, стяжки. Недавно вернулся, а тут опять. Они против власти. Я тоже против любой власти. Но те на Майдане против Януковича, а за него большая часть страны проголосовала, так же нельзя не считаться ни с кем. Они там людей мочат, а потом говорят, что это менты.
Подходим к кинотеатру "Киев".
— О, а вот и мои, — радуется Алексей.
На ступеньках кинотеатра сидят четыре группы по 10 человек. Присоединяемся к одной.
— А тебе шо нужно? — лидер в синей куртке сплевывает в сторону. — Ты откуда, где живешь?
Называю улицу, объясняю, что увидел акцию, решил приобщиться.
— Шо-то ты мутишь, — внимательно смотрит в глаза. — По глазам выкупаю.
— Малой, купи пацанам воды, — вмешивается Алексей.
Подходим к киоску, достаю 10 грн. Их выдергивают у меня из рук.
— Литр "Черниговского", — говорит Алексей.
Берет бутылку. Тут-таки распивают группой.
— На Майдане не хотят, чтобы воровали. Но у нас воровали и будут воровать, — говорит мужчина, который называется Сергеем. — Я сам вор. Меня менты берут, я им прямо говорю: да, я вор. И отпускают.
— Малой, дай еще 30 гривен. Не жлобись, — опять подходит лидер. Даю. — Димон! Дуй в магазин, возьми пол-литра. Малой, держись возле меня, тебя никто не тронет.
Дмитрий возвращается через 10 минут с бутылкой водки и одним пластиковым стаканчиком. За 5 минут группа выпивает всю.
— Малой, иди сюда, — вожак в синей куртке приседает на ступеньки. — Меня зовут Руслан. Я щипач. Могу вытянуть что угодно из кармана или сумки. Но трогаю не всех. Я вижу, что у тебя взять нечего, поэтому не волнуйся. Вообще это талант. Недавно дернул монету у мужика, 10 штук стоит, — достает монету. — Смотри, 1915 год. Я нормальный пацан, у меня жена есть в Кировограде и дочь.
— Пацаны, деньги принесли, — выкрикивает один из антимайдановцев.
Перед входом к кинотеатру обступают женщину в пуховике.
— 80 гривен? Обещали же 150! Люди, нас здесь кинуть хотят, — выкрикивает Дмитрий. — Я полдня пробыл, а мне 80 гривен?
Из толпы выходит Руслан, держит несколько 200-гривневых купюр.
— Сейчас поменяем деньги и поделим. У нас по 80 гривен.
— Обещали 150, че за фигня, — кричит Дмитрий.
— Без кипиша. Мы свое возьмем, — успокаивает Руслан. — Будешь дергаться, вообще ниче не получишь.
Группа идет в магазин, двое разменивают купюры, остальные ждут на улице. Через 10 минут заходят в ближайший двор, делят деньги. Достают бутылку водки, быстро распивают и отправляются на железнодорожный вокзал.
— Малой, хочешь посмотреть, как мы живем? Но держись возле меня, — приглашает Руслан.
Возле пригородных платформ антимайдановцы скидываются деньгами, покупают две бутылки самогона, в киоске несколько беляшей.
— Как вы попали на митинг? — спрашиваю у Алексея.
— Пришел на "пятак" и устроился. "Пятак" — это здесь, — показывает на Привокзальную площадь. — Каждое утро собираються люди, которые ищут работу на стройке или грузчиком. Сегодня выходной, так мы пошли на митинг. Так бы ничего не заработал, а пошел — и выпить есть.
Спускаемся на платформу. Мужчины разливают самогон возле бетонного забора, выпивают. Один начинает декламировать стихи Омара Хайяма.
— Я инженер. Имею кровать по 500 гривен на месяц, работаю на строительстве, зарабатываю на жилье, поесть и випить. А что еще нужно? "Истина в вине".
— Дай позвонить, — обращается ко мне Руслан. Через секунду исчезает. Появляется в нескольких метрах. — Какой телефон? — изображает дурака и уходит.
— Отдай хоть сим-карту!
Руслан останавливается, достает из кармана мобилку, начинает ее разбирать. Выхватываю у него из рук. Аппарат трещит, но остается у меня. Прячу в карман и пытаюсь убежать. Чувствую удар по голове, потом еще один. Падаю. Бьют по ребрам ногой. Из нагрудного кармана куртки вытягивают бумажник. Поднимаю голову и вижу, как вся группа бежит по платформе.
В бумажнике было 200 грн, проездной и кредитная карточка. Дисплей сенсорного телефона треснул. Домой за 10 километров добираюсь пешком.
1 
1
Комментарии