26 февраля из Бориспольской колонии №119 на Киевщине вышел 36-летний Виталий Запорожец. Верховная Рада реабилитировала его как политзаключенного. Отбывал наказание за убийство милиционера. 4 сентября 2011 года в селе Семиполки Броварского района застрелил начальника милиции 37-летнего Николая Симоненко.
- Выйти сейчас не ожидал, но знал, что весь срок сидеть не буду, - говорит Виталий. - Как увидел бегущую строку на "5 канале", то четыре ночи не спал.
Встречаемся в "Макдональдсе" на столичном Крещатике. Виталий в черной дубленке, синих вельветовых штанах и начищенных до блеска ботинках. Постоянно оглядывается.
- У меня душа кричит за свое дело и за то, что происходит в государстве. Если ничего не делать - ничего не изменится, - смотрит на девушку за соседним столиком. - После выхода за мной постоянно следят, слушают. Нутром это слышу. Давайте поменяем место дислокации.
В подземном переходе постоянно оглядывается, провожает взглядом мужчин: "Вокруг много российских спецслужб. Думаю, готовят диверсионные акции, провокации".
Как отбывали наказания?
- Тюрьма живет своими понятиями. Там все на виду, не схитришь и не обманешь. Но если ты на свободе человек, то и там будешь таким. Основная часть зэков живет своими понятиями, но они справедливы.
За убийство милиционера заключенные вас уважали?
- Можно сказать, - сдерживает улыбку. - Я этим не пользовался. Просто работал, читал. Кучу времени потратил на бессмысленные жалобы. Писал следователям, прокурорам разных рангов, Службе безопасности Украины, разным комиссиям, президенту, Европейскому суду. Из-за писанины до сих пор не чувствую на руке трех пальцев.
Расскажите об условиях в тюрьме.
- Заключенные разделены на отряды. Одни жили в общих бараках, наш - в таких себе располагах - комнатах размером 4 на 8 метров, в каждой по восемь-десять человек. В нашей было восьмеро. Зэки разные. Одни сидели за мошенничество, другие - за кражи, угоны машин. Вот не нравиться мне этот парниша, - Виталий резко меняет тему, глядя на мужчину с рюкзаком. - Третий круг нарезает.
Боитесь чего-то?
- Уже не в том возрасте. Страх возникает у человека, который ожидает чего-то ужасного. А что может быть хуже того, что прошел я?
Помните события тех дней?
- Симоненко два года цеплялся, где бы ни встретил меня. Однажды чуть стулом не ударил. Я набрал 102, пожаловался. Он набрал ту же дежурку: "Если шо - я провожу спецоперацию". После того на мои жалобы перестали реагировать. Что случилось 4 сентября - не помню, но свидетели на суде воссоздали. После выстрела я ходил вокруг столика, держался за выломленную руку, повторял: "Он сам виноват, вызовите "скорую", милицию". Какой-то парнишка подошел: "Виталик, вали отсюда, потому что сейчас броварские мусора тебя кончат". Я услышал и пошел себе. Очнулся на траве, на пастбище. Лежу, смотрю на небо, ни о чем не думаю. Полторы суток прошли, как 5 секунд. Потом пошел в село, очутился у мамы своего друга - тети Марии. На утро приехала милиция.
Как задерживали?
- Меня брало 15 человек. Били так, что трижды сознание терял. Кто бы в хату не забегал - все били. Потом вытянули в трусах на улицу, добивали. Тетя Маша кричит "Спасайте", а на нее наводят пистолет: "Завали е...ало, с...ка, потому что застрелю". Вот наша милиция. Тогда тетю закрыли в хате. Я уже лежал. Только слышал, как милиционеры подъезжают и подъезжают. Десятка два машин было. В райотделе хотели меня с пятого этажа сбросить. Давали возможность убегать, чтобы выстрелить в спину. Убегать я не собирался.
Симоненко умер от вашего выстрела?
- Он истек кровью. "Скорая" приехала не через полчаса, как в документах, а через час сорок. Я выстрелил ему в ноги, попал в пах. Дробь была небольшой, на утку. Выстрел был один. Обстановка конфликта до сих пор не изучена. Может, я дернулся, может, это была самооборона. Одна девочка все видела. К ней приезжали журналисты из "Шустер Лайф", просили рассказать. Перед тем к ней заезжали броварские опера. Предупредили, если скажет хоть слово - сядет вместе со мной.
Чувствуете вину?
- Вина в трагической ситуации, потому что погиб человек. Но вину в умышленном убийстве не признаю. Тот случай меня изменил. Больше работаю над собой, пытаюсь сдерживать свои эмоции.
Что сделали на свободе в первую очередь?
- Поехал на Майдан, положил гвоздики по погибшим. Меня переполняют эмоции. В душе плакал, но на людях этого не показывал. Тюрьма учит сдерживаться. Дома хотел отоспаться. Не удалось. Атакуют односельчане, журналисты, друзья. Все хотят пообщаться. Не понимают, что я еще не в себе.
Чем занимаетесь?
- Ближе общаюсь с мамой и братом. Мы с мамой живем вдвоем, брат с семьей - отдельно. Дома, куда не глянь - везде есть работа. Надо ворота делать, забор отремонтировать, в хате беспорядок. Милиционеры же повыбивали все двери, потрощили молотками мебель, пол сорвали. Так меня искали.
Годы в тюрьме считаете потерянными?
- Это было в моей жизни. Но не скажу, хорошо это или плохо. Годы можно потерять и на свободе. Там я не терял время зря. Читал историческую и документальную литературу, за неделю по две книги.
Чего в тюрьме не хватает?
- Общения с людьми, с которыми я вырос, работал, в футбол играл, ходил на охоту, рыбалку, за грибами. Соскучился по природе, за селом, односельчанами, даже за врагами. Всех рад видеть. На выходе меня встретило больше 100 человек. Поклонился всем, поблагодарил за поддержку, обнял маму. В тот момент был счастлив. Мама плакала, до сих пор плачет.
Чем планируете заниматься?
- Я юрист. Ищу работу по специальности, в другой среде себя не вижу. Сейчас живу за то, что дали товарищи. Но сначала надо прийти в себя.
С друзьями общаетесь?
- Кое-кто отвернулся. Я так никогда не сделал бы, но никого ни в чем не виню, зла не держу. Это личное дело каждого. Есть те, кто поразил поддержкой. Односельчане, которых практически не знал, очень активно меня поддерживали, передавали еду, чай.
На Майдане бываете?
- Эти все Майданы из-за того, что люди не выдерживают поборов, которые начинаются от роддома и заканчиваются кладбищем. В садик дай, в школу - дай, в вуз - дай, хочешь работу - дай. Прогнила вся система. Сейчас есть возможность все изменить, но, в первую очередь, надо меняться самим. Не брать и не давать. Стать честнее, человечнее, добрее, более открытыми.
С начальником милиции конфликтовал два года
С Николаем Симоненко Виталий Запорожец познакомился за два года до убийства.
- В кафе он матерился, а я сделал ему замечание, - вспоминает Виталий Запорожец. - Потом он догнал меня: "Я тебя запомнил, носатый". После того каждый раз, как видел, пытался достать, оскорбить.
24 судебных заседаний состоялось по делу Виталия Запорожца. 22 раза заседал Броварской районный суд, по одному - Апелляционный и Кассационный. Дело расследовала группа из 2 следователей прокуратуры, 8 - милиции и 6 оперативников Броварского райотдела милиции.
Бесплатно защищали шесть адвокатов
28 июня позапрошлого года Виталию Запорожцу из села Семиполки Броварского района Киевщины объявили приговор - 14 лет тюрьмы за убийство начальника отдела милиции Николая Симоненко. Его Запорожец застрелил 4 сентября 2011 года близ сельского кафе "Лелека".
Виталия бесплатно защищали шесть адвокатов. Акции в его поддержку устраивали односельчане, члены комитета освобождения политзаключенных, представители объединения "Свобода". Блокировали заседание суда, останавливали автозаки. Впервые за независимость Украины сотни людей стали на защиту убийцы. Требовали отпустить и оправдать.
- Наглость и безнаказанность Симоненко не имели пределов, - объясняет Виталий. - В Семиполках все его боялись, называли "Коля ВДВ", потому что раньше служил в воздушно-десантных войсках. Он крышевал все торговые точки, все ему платили. Молодежь его очень боялась. Потому что кто-то водку выпил, кто-то травку покурил. А я не боялся, потому что меня не за что взять.
За решеткой он провел 2 года и 5 месяцев.
2 
1
Комментарии