Ексклюзивы
вторник, 14 января 2014 05:30

"Сейчас главная задача — остаться живым и на свободе"

 

Телефон прослушивается? — интересуюсь у одного из основателей общественной организации "Дорожный контроль" 31-летнего Егора Воробьева. Он единственный, кто остался в Украине. Двое других соучредителей организации Ростислав Шапошников и Алексей Кириенко за рубежом. Первый в Варшаве, второй в Вильнюсе. Еще один активист Андрей Дзиндзя находится в Лукьяновском следственном изоляторе в Киеве. Его обвиняют в краже ключей от трактора, которым 1 декабря штурмовали ул. Банковую возле Администрации президента. На днях выдвинули еще одно обвинение: что он своим плевком поставил синяк на лице работника Госавтоинспекции.

Этот телефон чист. Консультирую людей, которых неправомерно останавливают гаишники. На день имею до 20 звонков, — говорит Егор.

Он худощав. При росте 175 см весит не больше 60 кг. За 2 часа разговора не на лице не проступает никаких эмоций. Беседуем на столичной площади Независимости.

— "Дорожный контроль" всегда работал в рамках закона. Могли отстоять себя в суде. Сейчас суды выполняют приказы, а не законы. Начались репрессии, — продолжает Егор Воробьев. — Эта история с плевком Андрея Дзиндзи — полная бессмыслица. Такое действительно было, но в прошлом году. Тогда Андрей плюнул в лицо инспектору Александру Мухе, потому что тот незаконно хотел забрать машину на милицейскую штрафплощадку. Гаишник в ответ повалил Андрея на землю и ударил несколько раз. А вечером инспектор слег в больницу с "легкими телесными повреждениями". Оказывается, у него от плевка синяк. Теперь Андрею будут шить еще и это.

Говорили, что на Дзиндзе живого места не было от побоев. Это правда?

Он и еще двое наших активистов заехали на заправку купить хот-доги. Уже выходили, когда на них напали. Одели наручники, на голову мешки. Положили в бусик. Когда спросили, куда их везут, били и ничего не объясняли. Андрей говорил, что чуть не задохнулись. В УБОПе двух отпустили. Вероятно, на них не было заказа. Сейчас Андрей чувствует себя уже нормально. Видел его на суде. Лицо без синяков, милиция умеет бить. Рассказывал, что попадали по корпусу, в затылок там, где не видно следов под волосами.

В СИЗО его не обижают?

Нет. Все знают, что он политический заключенный. СИЗО — это не милиция, а пенитенциарная система, которой Андрей ничего плохого не сделал. Он сидит на спецпосту: там круглосуточное видеонаблюдение, отрезан от информации, ему не дают читать газеты, смотреть телевизор. Там сидела Тимошенко. Один ли он в камере, не знаю.

Заходим в фаст-фуд погреться. Садимся за крайний столик. Егор не заказывает ничего. Расстегивает куртку. Черную шапку кладет на стол.

У Андрея изъяли видеокамеру, которой он снимал события 1 декабря (на ул. Банковой, неизвестные пытались штурмовать Администрацию президента: бросали в милиционеров камнями, подогнали трактор с ковшем. Произошли столкновения между митингующими и бойцами "Беркута". Во время разгона спецназначенцы жестоко избили людей, которые оказались поблизости, девятерых арестовали. За решеткой до сих пор остается Ярослав Притуленко. — "ГПУ"), — продолжает. — Кусок видео выложили в интернете — он ходит вокруг трактора и снимает. Но даже там видно, что никакого отношения к технике он не имеет. Андрей готовил репортаж. На суде сказал, что имеет копию всего видео. После этого напали на нашего активиста Володю Маралова. Стреляли в грудь, пуля прошла возле сердца. Спрашивали, где флешка с видео, аппаратура и где живет Дзиндзя. Милиция хочет уничтожить это видео, чтобы не было доказательств, что наш товарищ не виноват.

Кому это выгодно?

Зуб на Андрея имеет руководство МВД, потому что он делал расследования, которые мешали им сдирать деньги. О частных штрафплощадках, например. Это бизнес автоинспекторов. Час пребывания автомобиля там стоит 150–300 гривен. В год только в Киеве они зарабатывают 25 миллионов гривен. По стране это сотни миллионов. Андрей писал об этом. По тем материалам Антимонопольный комитет расследовал деятельность штрафплощадок. Оштрафовал их и требовал снизить тарифы до 15 гривен в сутки. ГАИ пыталось свою практику узаконить. Но как можно узаконить то, что незаконно?

Андрея выпустят?

Надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Его дело держится не ясно на чем. Свидетелей нет, доказательств тоже. Прокурор со следователем на заседание пришли без документов, обвинительные материалы распечатывал судья. Это просто суд тройки 1930-х годов. Ни на что внимания не обращали, все ходатайства отклоняли, решение суда было готово еще до задержания Андрея. Ему светит три года. Его адвокату Виктору Смолию — шесть. Ему приписывают нападение на судью. У Виктора четверо маленьких детей. Его жена Алиса тоже адвокат, за ней установили слежку. Теперь делами Дзиндзи и Смолия занимаются пять защитников. Они каждое слово подкрепляют законом. Но прокурор встает и говорит, что это не так, и судья принимает решение в их пользу.

Один из соучредителей "Дорожного контроля" Ростислав Шапошников выехал в Варшаву. Как к этому отнеслись коллеги?

На Ростиславе замкнут весь наш сайт. Если его не станет — не будет информации, и нас просто перебьют по одному. Когда Ростислав получил сообщение, что следующим после Дзиндзи будет он, мы вместе были на Западной Украине. Я его провел до границы. Это было через день после суда над Дзиндзей. В Польше Ростислава принял Союз журналистов. Он продолжает заниматься сайтом, выступал в польском Сенате, в ОБСЕ. Рассказывает, как в Украине работают правоохранительные органы. Политического убежища Ростислав просить не будет, потому что хочет вернуться домой.

Что он делал в "Дорожном контроле"?

Вел судебные дела. Как-то насчитали у него 370 заседаний на год. В судах мы помогали людям обжаловать протоколы, добиваться наказания милиционеров за неправомерные действия, нападение на людей, управление в состоянии опьянения.

Алексею Кириенко тоже угрожали?

Да, сказали, что задержат. Хоть оперативной работой он почти не занимался, преимущественно информационной деятельностью. Алексей консультировал людей и делал нашу газету. В Вильнюс уехал три недели назад. Как только здесь все наладится, вернется.

Вы не собираетесь выезжать?

Мне тоже пишут разную ерунду с матами, типа "вали, сука". Милиция ничего выдумать не может, кроме угроз и матерных слов. И так в течение пяти лет. В последний раз угрожали после суда над Андреем. Позвонили с неизвестного номера: "Сегодня в СИЗО Андрюшу будут кончать". Я поехал в Голосеевский райотдел милиции, написал заявление, они известили СИЗО. Не знаю, правда это была или нет, может, хотели напугать.

Чем "Дорожный контроль" помогал Майдану?

Все, что связано с транспортом и ГАИ на Майдане, было по нашему профилю. Помогали проезжать автобусам из регионов в Киев, машинам — провозить еду. Спрашивали, на каких основаниях не пропускают, снимали на видео и выкладывали на сайт. Гаишники этого боятся, потому что какой вор любит светиться? Сейчас из-за событий с Дзиндзей и Шапошниковым нам пришлось немножко утихнуть. Но ненадолго. Главная задача — остаться живым и на свободе. Потому что если нас пересадят, то кто это будет делать?

С Егором прощаемся около девяти вечера. Он идет к метро Крещатик. Говорит, должен выгулять собаку Сару.

По всей стране люди начали фиксировать нарушения ГАИ

Проект "Дорожный контроль" создан в декабре 2008 года в ответ на агрессивную политику ГАИ относительно автомобилистов. Госавтоинспекция устроила акцию, во время которой у десятков тысяч водителей отбирали права якобы за создание аварийной ситуации. В конце года Верховная Рада повысила штрафы из автомобилистов за мелкие нарушения — требовали 300–400 грн. В то время, как гаишники избегали ответственности.

Цель общественной организации — борьба с правонарушениями со стороны милиции. Активисты фиксируют их на видео, выкладывают в интернет. Материалы используются в качестве доказательства при подаче жалоб и судебных исков.

Среди самых распространенных правонарушений милиции "Дорожный контроль" называет неправомерные штрафы, незаконное изъятие автомобилей на штрафплощадку.

Сначала это был журналистский проект. Впоследствии идея приобрела общественный характер — по всей стране люди начали фиксировать нарушение ГАИ, отстаивать свои права, подавать в суд.

На активистов "Дорожного контроля" начали давить. 24 марта 2012-го двое неизвестных во дворе дома на столичной Троещине затолкали в джип Ростислава Шапошникова, натянули пакет на голову, вывезли за город, избили и бросили на дороге. 6 декабря Андрея Дзиндзю арестовали на два месяца. 21 декабря стреляли во Владимира Маралова и сожгли его машину.

Сейчас вы читаете новость «"Сейчас главная задача — остаться живым и на свободе"». Вас также могут заинтересовать свежие новости Украины и мировые на Gazeta.ua

Комментарии

Оставлять комментарии могут лишь авторизированные пользователи