Киевлянка 80-летняя Людмила Котляренко — бывшая актриса театра оперетты. Живет на Левом берегу Днепра у моста Патона. Из окон двухкомнатной квартиры видно Киево-Печерскую лавру. Стены в помещении завешены пожелтевшими от времени театральными афишами.
Разговаривает то на украинском, то русском.
— Я дочь артистов одесской оперетты. Мамочка — драматическая актриса, — показывает фото блондинки в мелких кудрях. — Ее приглашали в столичный театр имени Франко на дубляж с народной артисткой СССР Натальей Ужвий. А она не согласилась, потому что папу на работу не брали. Мужчин в театре хватало, — закидывает ногу на ногу на низком диване под окном.
— Я с Натальей Ужвий работала в театре Франко — ставила ей пластику в спектакле "Суд да пламя" в 1978-м. Репетицию назначали на 10 утра. Я приходила без пяти минут десять. Ужвий уже ходила по театру переодетая: "Я здесь уже полчаса, Людочка. Повторяю ваши движения". Она играла старую графиню. А ей было уже 80 лет. За занавесом стояла большая кровать, в которой лежала графиня. Из-за кровати вставала танцовщица, игравшая графиню молодой во сне, и танцевала. Потом графиня просыпалась, и танцовщица исчезала. Однажды Ужвий в кровати заснула. Полный зал зрителей. Ее зовут, а она спит. Я говорю девочке из балета, сидевшей под кроватью: "Подергайте ее". Наталья Михайловна как подскочит. Спектакль прошел на ура.
Людмила Павловна играла незначительные роли субреток — лукавых служанок.
— Вот я в роли Адели из "Летучей мыши", — показывает черно-белые фото 1950-х. На них — чернявая девушка с нарисованными губами "бантиком" и тонкими бровями. — Это в оперетте в Ворошиловграде (в настоящее время Луганск. — "ГПУ"). Со спектаклями объездили все шахты Донбасса. В клубах холодно, все в тулупах, окна подушкой заслонены. Я выходила на сцену в хитончике. Руки, ноги голые, а я танцую и постепенно синею. Какой-то дядя раскрыл тулупа: "Бе-е-дный ребенок, иди, погрею". Зал аплодировал.
Крысы бегают, а за стеной — туалет, слышно, как все дуются
— Платили мало, чтобы было что поесть. Меня жалели, потому что была самой молодой и худой. "На, Мелкая, яблоко. На — бутерброд". На гастроли часто проживали не в гостинице, а на квартирах. Когда работала в Харькове, жила в общежитии. Спала под зонтиком, потому что крыша течет. Крысы бегают, а за стеной — туалет, слышно, как все дуются.
В Харькове 22-летней познакомилась с Михаилом Черняком. Он заведовал гаражом.
— Мишенька, Царство ему Небесное, был кавалером моей подруги Ирочки. Она привела его на премьеру "Сорочинской ярмарки", где я играла цыганку. Сели в первом ряду, он — из армии, широкоплечий, спортсмен. Я поскакала перед ними на сцене, и Миша влюбился.
Приносит зеленый чай и шоколад.
— На следующий день пришел сам. Пригласил в ресторан самой крутой гостиницы "Интурист". У меня в руке авоська с баночкой из-под жареного картофеля, — прыскает смехом. — Мишенька в раздевалке отдает авоську: "Это на отдельный номерок, и упаси Бог, если исчезнет!" Весь театр стоял на ушах: такой красавец, машина "победа". Ирочка обиделась навсегда. Но я не виновата. Говорила: "Миша, — пищит тоненько, — я вас не люблю". — "Ничего, главное, что я тебя люблю", — переходит на бас. — А после уже я влюбилась по уши. Когда заболела гриппом и ангиной, он закутал меня в пальто и отнес домой. А свекровь-красавица, я называла ее "Царица Савшская", — отвернулась. Мишенька — еврей, мама хотела ему еврейскую девушку.
Муж Людмилы Павловны умер в 43 года. 55-летняя дочь Галина живет с мамой, работает режиссером на телевидении. 52-летний сын Евгений в Харькове занимается бизнесом. После его рождения женщина потеряла голос.
— В декрет не пошла. Из роддома бегала на репетиции "Принцессы цирка". А этого нельзя делать, садятся голосовые связки. На спектакле открыла рот, а петь не могу. Завесу закрывали. На этом карьера певицы закончилась. Я стала балетмейстером.
Вспоминает, как цензура контролировала репертуар.
— Где-то в 1978-м Лесь Сердюк ставил спектакль "День поминовения" о погибших на фронте. Я сделала рок-н-ролл на могиле воинов. Тогда этот танец только входил в моду. В обкоме партии женщина, отвечавшая за искусство, запретила спектакль. "Весь зал будет битком забит, мы этого не допустим!" Цензоры даже "Трое поросят" смотрели. Ни к чему не придрались, были в восторге.
2 
1
Комментарии