На третий тур голосования в 2004-ом я с тремя приятелями ездил наблюдателем в город Лисичанск на Луганщине. Во Львов возвращались в понедельник ночным поездом из Киева. Взяли целое купе. Еще на вокзале по телевизору сказали, что застрелился Кирпа.
- Началось, кто же будет следующим? - сокрушался старший среди нас Иван Худзик, фармацевт.
У нас было немного времени и денег, накупили киевских тортов, водки. Кто-то на перроне дал нам - бесплатно - двухкилограммовую головку твердого сыра. Словом, продпаек в промерзший вагон у нас был.
Проводник стоял в дверях купе и ладонью вытирал замызганный нос. Худзик налил ему водки в пластиковый стакан: "Давай за Победу!"
- Вася! - назвался проводник и почему-то спросил: - Я за Георгия Николаевича выпью?
Глаза у него были красные. Заплаканные. Мы посадили парня на скамейку.
Мамка сказала на проводника идти, потому что одежду дают
- Я два года проводником езжу, после училища. Дома еще братья и сестры, двенадцать, отца нет, - рассказывал на карпатском диалекте. - У нас железнодорожный переезд делали возле села. Я со школы бегал к железнодорожникам, просил сигареты. Те не отказывали, потому что перекур - это на колее как отпуск. Лопату мне давали, чтобы гравий подбрасывал под шпалы. Когда переезд открывали, приехали начальники из Львова. Кирпа - как генерал, в мундире - на меня пальцем показывает и спрашивает бригадира: "Что за парень?" Дядька говорит: "А то местный, помогал делать". Генерал посмотрел на меня и говорит кому-то из своих: "Если захочет учиться, пусть едет во Львов". А я что - против? Мамка сказала на проводника идти, потому что одежду дают и обуться будет во что. Ну, и сахар, чай, кофе с поездки в дом можно принести. А теперь что будет?
Вася выпил снова и пошел разжигать печку.
2 
1
Комментарии