Киевлянка 43-летняя Елена Поваляева работает оператором на Чернобыльской АЭС с 1988-го. Во дворе станции она стоит в спецформе, волосы убирает за уши.
— Ваня работал в Киеве во второй пожарной части. 26 апреля принял смену. Две машины их пожарки вызвали в Чернобыль. Сказали, что горит станция. По приезде раздали карманные дозиметры. Они все время показывали, что фон нулевой. Ребят бросили тушить реактор. Один из работников станции бегал вокруг нее с дозиметром, который громко пищал. Ваня посмотрел на циферблат дозиметра. Он был на отметке 800 рентген/час. Сказал ребятам садиться в машины. Когда ехали по мосту через Припять, радиация была уже 1200. Вернулись в часть, помылись. Полотенец не было, поэтому вытирались майками. Одели на себя старые куфайки. Начальник части кричал, что их уволит. Зарплату урезал наполовину.
В 1988-ом семья переехала в Славутич, потому что там дали новую квартиру. Через четыре года Елена родила дочку. В 2003-ем Иван умер от рака щитовидной железы.
— Двое ребят из его смены умерли еще в 1990-ом.
Рядом стоит сожитель Елены — Сергей, 46 лет.
— Мы думаем летом расписаться, — говорит Поваляева. — Сережа лучший друг Вани, тоже был атомщик. Когда его положили в больницу, просил, чтобы за мной присматривал. Жена Сергея погибла в автокатастрофе в 1992-ом. Теперь на могилы ходим.
Дом родителей Сергея завалился. Он взял дозиметр, обошел двор. Радиации там нет. Мы дом разобрали, сделали там дачу. Я привыкла жить около земли. В квартире чувствую себя, как в курятнике. На майские праздники посадили картошку. Закапываем ее в землю неглубоко, потому что радиация осела где-то на 15 сантиметров под почву.
Говорит, люди из Чернобыля возят молоко на столичные рынки.
Зашла с мужем в свою квартиру на третьем этаже. А там на кухне под подоконником рысь греется
— Соседка по даче держит 12 коров. Ее дочка приезжает на микроавтобусе. В 50-литровом бидоне молоко каждое утро забирает. Я говорю ей: "Что же вы делаете? Зачем же людям радиационное молоко продаете?" Неизвестно, где ее коровы паслись и какой травы накушались. Она клянется, что все молоко сама выпивает.
Идем по аллее к мосту над Припятью. В воде плавают большие караси.
— Здесь когда-то ловили красноперок. Вкусная рыба была. Теперь рыба стала большой. Не знаю, почему растет. Летом иногда на береу загораем, шашлычки жарим. Сами в лес ходить боимся. Недавно одного мужчину волк чуть не порвал. Развелись дикие кабаны. Два года назад знакомая из Киева поехала на поминальное воскресенье в Припять. Зашла с мужем в свою квартиру на третьем этаже. А там на кухне под подоконником рысь греется.
На станции работают 3 тыс. человек.
— Сначала приезжала, всю спецодежду стирала. Теперь привыкла. На работу сюда приезжают из Москвы, Ростова-на-Дону. Им обещают высокие зарплаты, а платят, как нам. Меньше трех тысяч я не получаю. Есть подружка-москвичка, живет здесь 10 лет. Хотела детей, но не могла забеременеть. Наверное, из-за радиации.
6 
1
Комментарии
2