64-летняя художница Эмма Кшуташвили живет сама в двухкомнатной квартире в центре столицы, за квартал от Владимирского собора. 10 лет назад ее 82-летнюю мать сбила машина. Водитель сбежал с места происшествия. Вскоре Эмма перебрала мамины вещи и нашла две тетради с ее стихотворениями.
— Я не знала, что мама писала стихотворения.
Эмма перевела их на украинский и издала пять сборников.
14 лет художница была прикована к постели. В 34 года ее парализовало. 24 года назад мама Дария Токашвили перевезла Эмму из Тбилиси в Киев. Тут Эмма начала ходить.
Она в черном свитере и брюках, правой рукой опирается на костыль. Жалуется, что две недели назад умерла от инфаркта ее спаниель Джуна. У ног трется рыжая кошка Тася. Хозяйка извиняется за беспорядок в квартире. Говорит, три недели не приходит убирать социальная работница. А сама она не может нагнуться. Приносит джезву с кофе, разливает в чашки:
— Пейте, потом погадаем на кофейной гуще. Мама со мной вела себя как с ребенком, — вспоминает. — Заболела я в 34 года, перед свадьбой. Врачи думали, что это грипп. Потом обнаружили воспаление спинного мозга с заражением крови. Мама обтирала меня маслом от пролежней, сгибала ноги, чтобы не искривились.
В Киев мы переселились из-за мягкого климата. Тут жил мой дядя. Бросил красавицу-грузинку Ольгу и женился на украинке Тамаре. Умер день в день через год после смерти Тамары. Ольга, когда узнала, повесилась.
Отец не позволял крестить меня
Просит снять со стены портрет матери, чтобы вытереть пыль. Оттуда падает синий пояс от костюма, в котором погребали мать. Говорит, покойника не следует класть в землю связанным, обувь тоже должна быть без шнурков.
— До замужества у мамы был жених Николос. Он был потомком грузинских князей. Родня выехала во Францию, а он остался. Его выслали в Томск, где и умер. Из-за него мать по ночам допрашивали в НКВД. А потом она встретила отца, Ивана. Запал на нее с первого взгляда. Добился, чтобы ее не трогали. Дария была ему благодарная, а потом влюбилась. Папа был старше ее на 10 лет. Когда его назначили в Азербайджан, пошла провожать его на вокзал. Села с ним в поезд. Потом прислала родным письмо, что вышла замуж.
Николосу, говорит Эмма, мама посвятила стихотворение "Следы любви".
— Показала мне, а я рассмеялась. Она никогда не показывала своих стихотворений. Мамочка, прости, — Эмма встает и крестится перед маминым портретом. — Писать она начала, когда отец погиб на войне. Замуж больше не вышла, хотя у нее было много ухажоров. Задабривали меня, конфеты приносили. Я их любила, а мама на меня сердилась.
Рассказывает о бабушке Анне, которая была дочкой священника.
— За хорошую учебу в гимназии получила Библию в металлическом окладе с чеканкой. Мы привезли ее в Киев. От времени страницы начали крошиться. Боялись, что она вся раскрошится, потому продали коллекционеру. У моего деда было несколько магазинов, мыловаренный завод. После революции все отдал, просил только оставить дом, потому что имел пятерых детей. Его расстреляли, хотя пошел на завод чернорабочим.
На шее у Эммы – цепочки. На одной — маленький крестик, которым ее крестила бабушка Анна. Другой подарили друзья. Носит и золотое сердечко от мамы, кулон с маленьким бриллиантом, медальон с портретами родителей. А еще кулон с Мадонной — подарок жениха.
— Отец был старым большевиком, не позволял крестить меня. Но бабушка ослушалась. А в 40 лет меня окрестили еще раз.
Допиваем кофе. Эмма говорит, что чашку с гущей нужно перевернуть от себя и поставить на тарелку. Объясняет: дно чашки — это сердце, снизу от ручки — прошлое, сверху — будущее.
— Когда я болела, подруга притащила из Батуми армянку-ворожку. Она дала мне лист, исписанный толкованиями кофейных узоров. Сказала, что я художница, потому быстро разберусь. Ворожу уже 30 лет, и все сбывается.
2 
1
Комментарии