— Не хотела ложиться в больницу. Говорила, на все воля Божья. Сама себе делала уколы. Страшных болей не имела. Болезнь ее съела за полдня. Видно, метастазы пошли. В полночь криком кричала. Ее обезболили, я поехал домой. Через 2 часа позвонили, что Леся умерла, — трет покрасневшие глаза брат покойной Леси Гонгадзе 72-летний Богдан Корчак. 2 декабря ее хоронят на кладбище в поселке Брюховичи возле Львова.
Леся Теодоровна умерла в четыре утра 30 ноября в коммунальной квартире на ул. Стефаника в центре города. Год назад у нее диагностировали рак крови.
— Горе с Гией укоротило ей жизнь, — Корчак вспоминает о сыне покойницы Георгие, которого убили в 2000-м. Мать не узнавала его мертвым. — Три раза была в морге в Киеве. Там из холодильника доставали кости сына. Леся к стопе прикладывала ботинок Георгия — он был на два размера больше. Говорили, что тело усохло. Но кости не усыхают, — отворачивает голову.
— Сколько раз была в том Киеве. Зарплаты и пенсии только на дорогу хватало. Иногда на вокзале ночевала. Имела в Америке коллегу. Та часто ей деньги высылала. Перед смертью в тот же день получила 300 долларов на лечение. Отдала женщине, которая за ней ухаживала. Деньги не ценила. Бывало, на улице к ней подходили: "Пани Леся, у нас умер сын. Дайте на гроб или на памятник". Не могла отказать. Бывало, на аферистов попадала.
Леся Теодоровна родилась во Львове. В 1966-м вышла замуж за грузинского архитектора-диссидента Руслана Гонгадзе. Прожила в Грузии 24 года. После смерти мужа вернулась в Украину. Во Львове работала в инфекционной больнице. В 1997-м у сына и невестки Мирославы родились дочери-близнецы.
— В Тбилиси подремонтировала свою двухкомнатную квартиру. Документы на внучек, Нану и Соломию, оформила. Последние дни очень за ними скучала. Но с Мирославой не ладила — нашла коса на камень. Когда девочкам по 3 годка было, Мирося во Львов приезжала. Ни к кому из семьи не зашла. Леся тогда была в Грузии. Все девочкам покупала, подарки пересылала в Америку. Но не было благодарности. Даже на похороны не прилетели.
Через год после гибели мужа Мирослава Гонгадзе получила политическое убежище в США.
"Немногие знали о ее болезни. Она не подпускала к себе никого. Проявление слабости было для нее недопустимым, — пишет Мирослава на своей странице в социальной сети "Фейсбук". — Ее последними словами ко мне в телефонном разговоре в среду вечером было: "Не беспокойся за меня, береги детей". Когда-то то же сказал мне Гия за месяц до смерти.
Оба так хотели этих детей. Она кормила меня здоровой едой. Руками выжимала соки из гранатов и свеклы, чтобы дети в моей утробе имели достаточно витаминов.
Когда родились Нана та Соломия, Леся не давала стирать подгузники в порошке. Только в хозяйственном мыле, чтобы все было натурально. Делала малышне бесконечные массажи. Мечтала учить их музыке и водить на танцы. Была счастлива, потому что наконец имеет девочек, которых может прихорашивать. Но когда Гия ушел, ей было трудно видеть детей. Всегда просила их фото, завешивала ими стены комнаты".
Умершую хоронят рядом с ее родителями. На могиле затягивают песню "Чуєш, брате мій".
— С Лесей Гонгадзе познакомились, когда пропал Георгий. Постоянно держали контакт, — говорит экс-уполномоченная по правам человека Верховной Рады 59-летняя Нина Карпачева. Становится у металлического креста на свежем холмике. — Не просто так умерла — в ту минуту, когда в Киеве проливали кровь. Ее смерть стала символом Евромайдана. Странно, что из столицы никто не приехал. Столько политиков пиарилось, использовали ее имя. Леся Гонгадзе не оставила завещания.
2 
1
Комментарии