"Аккордеон сделал из золота"

 

Увидев гостя, жена 82-летнего Николая Торовика Александра Васильевна здоровается и идет в кухню. Николай Яковлевич провожает ее взглядом.

— Хорошая женщина, — говорит. — 25 лет уже с ней, в третий раз женат. Вот только здоровье ее подводит. И я во вторник на операцию ложусь — болезнь крови. Даст Бог, еще пару лет поживу.

Живут супруги Торовиков в трехкомнатной квартире на первом этаже хрущевки в центре Ровно.

Рыжий офисный стол покрыт клетчатой клейончатой скатертью. На нем — коробочки с лекарствами, две пары очков, пульт для телевизора, носовой платочек и газетная страница с завтрашней телепрограммой. Некоторые передачи отмечены кружочками.

Пан Николай садится напротив и складывает руки в замок. Во времена советской власти он зарабатывал игрой в ресторанах.

— Когда мне было 12 лет, брат принес балалайку с одной струной. Сказал ехидно: на, бренчи. Потом в колхозе организовали духовой оркестр. Так я заглядывал под окна, пока капельмейстер не посадил меня за барабан.

Хозяин приносит большой фотоальбом в пестрой обложке с народным орнаментом. Раскрывает. На серых картонных листках тесно, друг возле друга наклеены маленькие фотографии. Показывает снимок, на котором двое чернявых ребят в гимнастерках.

Всего был ранен шесть раз

— Во время войны наша семья попала под оккупацию. А когда пришли наши войска, командир сказал: собирай своих музыкантов и иди с нами воювать, — вспоминает. — Три месяца шли в Берлин. Был у нас политрук, очень паршивый человек: первыми в бой посылал музыкантов. Как-то переправлялись через реку. А у меня баритон — это труба такая — еще и винтовка за плечами, да и плавал я плохо. Так ребята раньше успели переплыть, а я выплыл километра за три, на хуторе. Прихожу в часть, а политрук уже меня хочет расстрелять: думал, что я — дезертир. Потом собрали полковое собрание. Политрук загадал, чтобы мы играли гимн Советского Союза. А мы же были деревенские пацаны, необученые. Говорю: если бы ноты были, то сыграли бы, а так... А кто-то из ребят говорил по-украински: что то за гимно такое? Тот понял. И нас отправили в 194-ю отдельную штрафную роту, — чеканит слова. — Дали по три месяца каждому.

Торовик берет с подоконника маленькую бутылку воды "Старый Миргород", наливает немного в чашку с отбитой ручкой.

— Потом в госпитале дали мне справку, что я кровью искупил свою вину, — продолжает. — Всего был ранен шесть раз.

Он идет в другую комнату. Снимает там с дверной ручки серый в едва заметную светлую полоску пиджак, весь в наградах.

— Вот орден Славы, — показывает. — А это — медаль "За отвагу". В прошлом году еще дали орден "За мужество".

Рассказывает, что в 1950-м вместе с двумя музыкантами, тоже Николаями, его арестовали во второй раз.

— Дали 25 лет и еще пять лет " невыезда". Решили, что я еще не искупил свою вину. Вот я с товарищем в лагере, — берет со стола маленькую черно-белую фотографию в малиновой бархатной рамке. На снимке — двое ребят с аккордеонами.

— Ремонтировал начальству аккордеоны, баяны, пианино — и пользовался доверием. Мне даже выделили отдельную комнату. Когда выгоняли всех за зону — делали общий шмон, то моей комнаты не имели права открыть.

Просит присмотреться к своему аккордеону на фото.

— Некоторые его детали я делал из золота, — говорит. — Здесь 60 басов золотых! Ангелки вон золотые, надпись золотая. Белые клавиши — это из коробочек из-под зубных щеток. А черные — это мамонтовая кость. Там, на севере, она лежала в земле, ручки для ножей из нее делали. А золото там добывали. Это Верхоянский район, — объясняет.

Долго делали такой аккордеон?

— Три года, больше ночами. Меня там " Ночным слесарем" прозвали.

Где золото брали?

— Там, где его добывали. Сначала бурят, а затем взрывают, и камни летят, и золото — бывает кусками. Я собирал небольшие кусочки, завязывал в платочки. Опредилил место, где часового не видно, и бросал одному парню, а он ловил. Там и обычные люди золото на поверхности находили. Грамм стоил рубль.

Я играл свадьбы, наверно, по всей области

А куда дели аккордеон?

— Перед освобождением пришлось продать прямо в лагере. За 18 тысяч. Все равно бандиты забрали бы.

А теперь у вас есть какой-нибудь инструмент?

Торовик идет в третью комнату. Там на стене висят балалайка и мандолина. Один аккордеон лежит на шкафу, другой — на тумбочке у окна. Николай Яковлевич закидывает шлеи и начинает наигрывать что-то веселое.

— Я играл свадьбы, наверно, по всей области, и на Донбассе тоже, — говорит, осторожно ставя инструмент на место. — А в Ровно сделал на заводе барабан. Когда в селах включал его в электричество и начинал играть — все село сбегалось, чтобы разглядеть. Хотел снять его конструкцию и послать в Москву, чтобы выпустили для людей. Но не мог сделать чертеж. Просил одного конструктора: он посмотрел и тоже не смог. Недавно разобрал тот инструмент, потому что он уже никому не нужен.

Пан Николай спрашивает, есть ли у меня немного времени. Стыдливо достает из тумбочки под телевизором несколько листков со стихотворениями.

— Вот здесь изложена вся моя жизнь, — начинает читать. Первое стихотворение, на украинском языке, о голодоморе. Тогда Николаю было десять лет. Описывает, как не было даже крапивы, как варили листья с деревьев и прямо с улиц вывозили умерших. Второе стихотворение, написанное русским языком, — на четырех страницах. Называется "Аккордеон".

Через несколько дней я перезвонил. Трубку сняла жена. Согласилась дать альбом с фотографиями. Сказала, что Николай Яковлевич в больнице. Когда возвращал, познакомился еще с дочкой хозяина, Русланой.

Коротко подстриженная, в темной одежде.

— Я только что от отца, — нервно рассказала она. — Он в тяжелом состоянии.

1923, 28 ноября — родился в селе Тышковка на Кировоградщине
1940 — женился на Валентине; родился сын Валерий
1944 — попал в штрафбат
1950 — приговорен к 25 годам лагерей
1956 — вышел на волю; вступил в брак с Марией, уже покойной; преподавал музыку в школах на Одесчине и Донбассе
1967 — переехал в Ровно. Руководил самодеятельностью в аптекоуправлении, на тракторном и авторемонтном заводах. Играл в ресторанах "Горинь", "Спорт", "Ровенчанка"
1981 — женился на Александре
Имеет в Ровно дочку Руслану и сына Вячеслава. Сын Валерий и прежняя жена Валентина живут на Донбассе. Имеет внуков и правнуков

×