Бывший диссидент, правозащитник Семен Глузман, 60 лет, считает, что необходимо поскорее внедрять альтернативную систему наказаний.
Можно ли считать Украину правовым демократическим государством?
— Если сравнивать, скажем, с Бельгией или Великобританией, то нет. Но лично мне такой метод не нравится. Нужно все же отталкиваться от истории и ментальности нашей страны.
После распада СССР ситуация у нас изменилась к лучшему. Особенно если сравнивать с Узбекистаном, Россией или Беларусью. Сегодня в Украине нет политзаключенных. Тюрьмы стали более открытыми для общественного контроля. Из страны можно спокойно выехать — относительно миграции Украина стала абсолютно свободным государством. Свободнее, чем некоторые демократии. Не во всех странах работники спецслужб могут открыто путешествовать по миру, как наш майор Мельниченко.
Много ли для этого сделала оранжевая революция?
— Самое большое ее достижение — люди перестали бояться. Они воспользовались правом на протест. Ситуация с правами человека улучшилась, потому что все стало более открытым. Свободно действует политическая оппозиция. В Украине есть политическая борьба, хотя и не очень чистая и красивая. И это не "я тебя посажу или убью", как было при Кучме. Мы можем серьезно критиковать власть. К сожалению, еще не научились вполне ею пользоваться, как это делают в европейских странах. Но изменилось правовое сознание людей. Они понимают, что в стране главное — граждане, а не власть.
Так с правами человека у нас все в порядке?
— Обычно нет. Сегодня в Украине практически развалившаяся судебная система. Лучшим адвокатом считается тот, кто знает, сколько дать взятки судье и когда. Видим неуважение судей к закону, превышение ими полномочий. Многое другое, свидетельствующее о безнаказанной коррупции в судах. Сегодня невозможна честная защита гражданина.
Да и проблемы, которые есть в тюрьмах, тоже по большому счету на совести судов. Если человек украл мешок капусты, чтобы накормить детей, и получила за это пять лет — это патология судебной власти. Надругательство над нами всеми. Такого нарушителя отправляют в зону, где он будет лентяйничать и существовать на деньги налогоплательщиков. А выйдет оттуда с психологией профессионального преступника.
Это не "я тебя посажу или убью", как было при Кучме
Как вы относитесь к внедрению альтернативных мер наказания?
— Хорошо. Но об этом говорят уже много лет, и никто ничего не делает. Проводят круглые столы, где англичане или французы искренне делятся с нами опытом. А этот опыт остается в том же помещении. Внедрять эту систему необходимо. И чем скорее, тем лучше. Не считаясь со средствами. Кстати, наши примитивные экономисты учитывают только прямые расходы. Если смотреть на короткую перспективу, то действительно это вроде бы дорого, нужны миллионы. Но нужно учитывать не только прямые финансовые расходы, но и преимущества. А они в том, что уменьшится количество рецидивистов, больных туберкулезом, будут сохраняться семьи и тому подобное.
В Совете Европы выражают обеспокоенность возможным повторным назначением на должность Уполномоченного Верховной Рады по правам человека Нины Карпачевой. Что об этом думаете?
— За последние годы произошла абсолютная дискредитация института Уполномоченного по правам человека, или же Омбудсмена. По моему мнению, его у нас создали преждевременно. Понятно, что Украина стала членом Совета Европы и должна была выполнить достаточно много требований. Но сегодня видно всю несостоятельность закона об Омбудсмене. Например, не обусловлены сроки, на которые он может быть избран. Хотя не думаю, что если бы был другой закон и другой Уполномоченный по правам человека, то в стране многое изменилось бы. Дело не в Карпачевой. Институт Уполномоченного Верховной Рады по правам человека — сопроводительный для демократии. Сам он ее создать не может.
Как все-таки вы оцениваете роботу Карпачевой и ее аппарата?
— В последние годы мне скучно и отвратительно было читать на их сайте, как они хорошо работают. В аппарате Омбудсмена создан авторитарный режим. От этого страдают многие сотрудники. Одна из самых серьезных претензий к этой институции — отсутствие прозрачности, в частности и финансовой. Бог с ним, что Карпачева не делала регулярных докладов перед парламентом, хотя по закону обязана. Полтора года назад социологи исследовали степень открытости трех государственных учреждений — Центральной избирательной комиссии, Счетной палаты и Уполномоченного по правам человека. Оказалось, что Омбудсмен — самый закрытый. Понятно, что они не делают там исподтишка какой-то атомной бомбы. Но эта закрытость говорит о возможности коррупции.
Сейчас альтернативной Карпачевой кандидатурой является руководитель Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров. Говорили и о вас...
— Относительно меня — это все сплетни. На такие должности не предлагают человека со стороны. А если бы мне все-таки предложили, я бы сразу не отказался. Для того, чтобы закрыть дорогу тем, кто не должен стать Омбудсменом. Сделал бы все возможное, чтобы на каком-то этапе помочь стать на мое место другому.
По моему мнению, Евгений Захаров — не самый лучший вариант. Он "засветился" возле президента во время выборов. Возглавляемая им Харьковская правозащитная организация фиксировала нарушение на участках. А потом эти материалы оранжевые политики использовали во время процесса в Верховном суде.
Карпачева, вопреки присяге действовать независимо и беспристрастно, принимала участие в избирательной кампании Партии регионов, и это смутило представителей Парламентской ассамблеи Совета Европы. Но и Евгений Захаров, выходит, тоже политически заангажированная фигура. Будучи представителем общественной организации, он принимал участие в политической драке.
А каким должен быть Уполномоченный по правам человека?
— Часто говорят, что это должно быть кто-то, кто в советские времена пострадал за инакомыслие. Но мы — люди, которые сидели, — носим в себе то прошлое, ту обиду. У кого-то она зарубцевалась больше, у кого-то меньше. Тот, кто прошел через ад советской тюрьмы, будет сосредоточиваться на более значимом для него. Но права человека — это не только незаконное заключение в тюрьму.
На этом посту должен быть человек, который понимает систему права. Юридического образования мало. Если бы я был Александром Морозом, оставаясь при этом Семеном Глузманом, я бы выдвинул кандидатуру Николая Ивановича Мельника. Он был членом ЦИК. Пошел работать в Верховный суд в надежде все же способствовать проведению судебной реформы. У него есть стратегическое мышление. По моему мнению, это идеальный вариант.
2 
1
Комментарии