— Первый месяц было очень трудно. Молился Богу, чтобы помог выжить. Некоторых ребят раньше освободили, а мы с Русланом Шанидзе отбыли в плену 269 дней, — рассказывает 37-летний Василий Боднарук из батальона "Айдар".
10 июля на Луганщине восьмерых украинских бойцов и двух волонтеров обменяли на 10 боевиков. Освободили из плена: Василия Боднарука, Руслана Шанидзе, Анатолия Семенюка, Вячеслава Швырева, Дмитрия Пархоменко, Михаила Нигматуллина, Гайде Ризаеву, Владимира Харатина, Андрея Ткаченко, Юрия Старцева.
Василий Боднарук родом из города Яремче Ивано-Франковской области. В "Айдар" пошел служить добровольцем. 15 октября с побратимами попал в засаду. Первый месяц был в плену у полевого командира Бэтмена.
— Получили приказ ехать на 32-й блокпост на Бахмутском направлении. Нам должны были дать коридор, чтобы забрали ребят, которые там были в окружении. Коридор не дали. Попали в засаду. Приняли бой. Двое наших погибли. Остальные получили ранения, контузии. Так мы попали в плен, — говорит Василий. — Я — из батальона "Айдар", еще и родом с Западной Украины. Поэтому для меня никаких привилегий быть не могло. Били по рукам и ногам молотком для тротуарной плитки, пластиковой трубой, прикладами. Месяц был прикован наручниками к кровати. Мог только сидеть. Раз в двое суток давали перловку без ничего, хлеб ел раз в неделю или две. Вода была. Сидел в подвале без окон. На улицу не выпускали. Заходили ко мне только россияне и апалченцы. Медиков не допускали осмотреть. Хоть был контужен, осколок рассек ногу. Я был списан к расстрелу. Но обошлось. Потому что потом свои же убили Бэтмена. Он расстреливал пленных и жителей Луганска. Был беспредельщиком, чувствовал себя царем и Богом. Ко мне приезжал их прокурор. Расспрашивал о расстрелах пленных. Ребят, которые имели более серьезные ранения, поместили в больницу. Говорят, относились нормально. Медики не давали бить раненых. А мне не позволяли даже позвонить родственникам. Брату сказали, что я мертв. Он не поверил. Через месяц россияне позволили позвонить. Я помнил лишь номер бывшей жены. Попросил передать родным, что живой.
36-летний Руслан Шанидзе — из Харькова. До войны работал водителем. После Майдана записался добровольцем в "Айдар".
— Тяжелее всего было в первые дни, — говорит Руслан. — Потом пришло понимание: да, попали в плен, но мы не сдались, нас силой взяли. Первые дни я и еще трое ребят были в госпитале. К нам относились, как к раненым — кормили, лечили. На 37-й день смог позвонить родственникам. Помнил номер бабушки. Меня держали еще с одним пленным. Когда водили на допросы, то спрашивали: как это так, что ты, "айдаровец", до сих пор живой? Кормили хорошо. Раз в неделю пускали в душ. Несколько раз готовили к обмену. Почему он срывался, не объясняли.
Волонтерка 36-летняя Гайде Ризаева из группы "Патриот" была в плену 4,5 месяца. Ее схватили, когда везла матрасы украинским пленным и должна была забрать у боевиков Василия Боднарука и Руслана Шанидзе.
— После освобождения включили в машине украинские песни, сами пели. Ели сало, хлеб и огурцы, — рассказывает Гайде. — За день до освобождения приходил министр госбезопасности ЛНР. Предупредил, что поменяют. Это уже во второй раз я попадаю в плен. В прошлом году была у боевиков три с половиной месяца. Тогда было все жестче. Меня захватили в разгар боевых действий. Случайно вышла на блокпост боевиков. Даже видео есть, где я говорю "Слава Украине!". Оказалась в плену у атамана Козицына. Это — звери. У меня до сих пор остались на руках следы от наручников. Две недели не снимали, даже руки почернели. Не кормили. Меня даже на продажу в Ростовскую область возили. Обменяли 28 октября прошлого года.
Гайде Ризаеву держали в камере в министерстве госбезопасности ЛНР. В плену она перенесла сердечный приступ.
— Это то же, что КГБ, — подвалы, специальные комнаты. В основном там сидят местные патриоты. Меня держали в комнате-одиночке, потому что я женщина. Не позволяли выходить на улицу, ни разу не выводили. Я написала обращение на имя их министра, чтобы освободили, потому что мне нужна операция на сердце. Врачи говорили: нужны прогулки минимум дважды на день. Первые два месяца почти не ела. Было стрессовое состояние. Ежедневно приносили кашу. Очень похудела. Телефон категорически не давали. Боевики предлагали должность заместителя министра юстиции. Говорили, Украина за меня не борется. Как вернусь, то убьют. Часто намекали, чтобы не забывала — у меня в Крыму мама и ребенок. Давили на психику. Но я знала, что друзья делают все для моего освобождения.
"Обменять всех на всех — нереально"
В плену остается около 270 украинцев, говорит Юрий Тандит — переговорщик Центра содействия освобождению заложников при Службе безопасности. Их держат в Донецке, Луганске и России.
— Обмена "всех на всех" в ближайшее время не будет. Потому что это нереально, — считает координатор волонтерской группы "Патриот" Олег Котенко, 41 год. — Наша группа знает о 140–150 лицах, которые сейчас в плену у боевиков. Сколько среди них военных, а сколько гражданских — неизвестно. Проверить информацию невозможно. Потому что с командирами, у которых находятся пленные, никто не имеет связи. Заложников может быть и больше — 300–400. Одних боевики используют на разминировании, другие копают траншеи, кто-то работает на шахтах.
Про последний обмен 10 июля договаривался Виктор Медведчук (бывший глава администрации президента Кучмы, кум Владимира Путина. — "ГПУ"). Мы помогали составлять списки. Постоянно были на связи с родственниками. Ребят должны были освободить еще четыре месяца назад. За ними ездила Гайде Ризаева. Была договоренность, но ее тоже взяли в плен. Неделю мы не знали, где она, пока не вышли на тюрьму. Там подтвердили, что Гайде — у них.
3 
1
Комментарии