— Эти люди атаковали наши позиции. Убили побратима Вадима Пугачева. Оставили их живыми только потому, что они кричали: "Не убивайте нас! Мы из ГРУ!" — рассказывает 33-летний Богдан Гаркуша, боец батальона "Айдар".
29 сентября сидит в зале столичного Голосеевского суда. В этот день состоялось первое заседание по делу российских спецназначенцев Александра Александрова и Евгения Ерофеева. Их задержали 16 мая в Луганской области после неудачного штурма украинских позиций. Обвиняют в терроризме. Прокуратура требует для российских военных пожизненного заключения.
— Как проходил бой, не могу рассказать, потому что подписал расписку о неразглашении. Я не против, чтобы этих россиян обменяли на наших пленных бойцов, — говорит Богдан Гаркуша.
Рядом сидит российский консул Алексей Грубый. Что-то пишет на планшете.
В зал заходят милиционеры в бронежилетах. Просят всех выйти в коридор, потому что привезли задержанных. Первым в зал заводят Александрова. Он в светлом свитере и спортивных штанах. Опирается на костыль. Во время боя был ранен в ногу. За месяцы заключения и лечения заметно похудел. Вторым ведут Ерофеева. Его не сразу узнают, потому что сбрил бороду. Надел черный костюм, переданный консулом.
Возле клетки с российскими военными садятся их адвокаты и переводчик.
— Поддерживаете позицию защиты? — спрашивает судья.
— Поддерживаю, — отвечает на украинском Евгений Ерофеев.
Прокурор просит, чтобы дело и в дальнейшем рассматривали в Голосеевском суде. Потому что арестованных содержат в столице. Большинство свидетелей и потерпевших также находятся в Киеве. Адвокаты россиян настаивают, чтобы заседания проходили в поселке Новоайдар Луганской области.
— Дело должен рассматривать суд по месту совершения уголовного правонарушения, — говорит 31-летняя Оксана Соколовская, адвокат Ерофеева. — Прокуратура затягивает рассмотрение дела. Зачем было передавать обвинительный акт в Голосеевский суд? Мы признаем несколько статей, по которым обвиняют моего подзащитного. Какие именно, пока не будем называть, чтобы этим не воспользовалась прокуратура.
Судьи идут в комнату для переговоров. Журналисты обступают клетку с подсудимыми.
— На нас оказывается давление. Требуют показания, которые будут удобными прокурорам, — говорит Евгений Ерофеев. — Все показания были взяты с меня под давлением, угрозами.
— Зачем вы приехали в Украину? — спрашивают его.
— Погулять, — вмешивается Сергей Фильчашкин, адвокат Александрова.
— Вы — сироты! От вас отказались родные и родина! — кричит кто-то в зале.
— Нас никто не бросал, связь с семьей есть. Друзья звонят-пишут, передачи передают, — говорит Александров.
Российский консул фотографирует его и Ерофеева с помощью планшета.
— Очевидно, есть политический заказ, чтобы осудить наших граждан, — говорит Алексей Грубый. — Украинская сторона хочет показать присутствие российских войск в Украине, которого нет. Александров и Ерофеев — бывшие военные. О этом есть заявление нашего министерства обороны.
Судьи решают оставить российских спецназначенцев под стражей до 21 ноября. Место рассмотрения дела должен определить апелляционный суд Киева.
— В Новоайдар суд переносить не будут, потому что это близко к России. Враг имеет достаточно специалистов, которые могут попытаться похитить Ерофеева и Александрова или убить, — говорит политолог 37-летний Виктор Таран. — Суд над российскими спецназначенцами будет публичным. Они получат ровно столько, как Надежда Савченко. Это сделают также и для того, чтобы в дальнейшем был шанс обменять на них Надежду и Олега Сенцова.
2 
1
Комментарии
2