Во Львовском СИЗО Виталий Мазур просидел почти два года — за преступление, к которому был не причастен. В 1994 году его обвинили в ограблении нескольких магазинов и офисов в Сокальском районе на Львовщине. Пока следователи пытались доказать вину Мазура, нашлись настоящие грабители. Мужчину отпустили домой, но уголовное дело против него до сих пор не закрыли.
Родился и живет Виталий в селе Самоволя Иваничевского района Волынской области.
— В 1994-ом, после школы, я ездил на заработки на Львовщину, в Сокаль, — вспоминает Виталий.
Он закуривает, замолкает, потом сердито тычет окурок в пепельницу.
— Когда вернулся домой, как раз исполнились восемнадцать. Как-то собрался в военкомат за повесткой в армию. Вижу, по селу ходят милиционеры и с ними люди в гражданском. Еще спросили меня, где Мазуры живут. Я подумал, то к отцу гости приехали...
Виталий показал свой дом, а сам с товарищами-призывниками пошелв поселок Павливку на комиссию. Через полчаса его догнали те же люди, которым он показывал дорогу.
— Скрутили и отправили во Львовское СИЗО, — продолжает. — Когда узнал, за что, аж присел: мне "шили" расстрельную статью. Якобы я организовал банду, которая ограбила несколько магазинов и офисов в Сокальском районе.
Виталий вынимает из ящика кучу фотографий. Показывает свои юношеские снимки. На них — красавец-парень, грудь колесом. Улыбающееся лицо дышит здоровьем.
— Так избивали, что с головы до пят синий был, — рассказывает о двух годах в СИЗО. — Привязывали к столу и били резиновой палкой так, что ножки стола отпали. Кричали, чтобы признался. "Дядя, — говорю, — не бейте, не делал я этого".
Виталий провел два года в камере размером десять на пять метров. Сравнивает ее с ульем: вместо предусмотренных 24 задержанных там ютилось более четырех десятков. Несколько раз приходилось спать на корточках, рядом с больными туберкулезом и другими заразными болезнями.
Привязывали к столу и били резиновой палкой
Через год после ареста Мазура уголовное дело направили во Львовский областной суд. Оно не клеилось, не хватало доказательств. Назначили дополнительное расследование. Заканчивался второй год ареста Виталия, когда волынские милиционеры задержали группу из пяти мужчин. Их также подозревали в совершении краж. Задержанные признались, чтоименно они в 1994 году грабили сокальские магазины.
— Как узнал об этом аресте, заплакал, — впервые улыбается Виталий. — Ну, думаю, сейчас начнут извиняться, предлагать компенсацию. Где там! Только выпустили и закрыли дело, как тут же Львовская областная прокуратура опять открыла его по тому же обвинению. Формально следствие идет до сих пор.
— Уже десять лет заваливаю письмами Львовскую областную прокуратуру и районного прокурора Сокаля, чтобы установить действительное решение по делу, — вступает в разговор адвокат пострадавшего Василий Иллюк, 50 лет. — Расследование якобы длится, а никакие следственные мероприятия не проводятся. Три года назад это уголовное дело направили в архив УМВД Львовской области. А оттуда пишут, что такое дело у них не зарегистрировано. Между тем мой подзащитный десять лет живет, как крепостной, — из-за подписки о невыезде. Он не может подать иск на возмещение морального и материального ущерба, потому что для этого нужно решение по уголовному делу. Я думаю, что прокуратура умышленно затягивает с его принятием.
— На меня все бабы в селе пальцами тычут: "Вон, зек пошел!" Всем говорю, что суда не было, что я не виновен. Но, знаете, как люди: без документа не верят. Родителей жаль. Молча стыд глотают.
В комнату заходит жена Виталия 24-летняя Ольга Мазур. Держит на руках четырехмесячного сына Эдика. В подол ее халата уцепилась трехлетняя дочь Иринка.
— Уже четыре года, как мы поженились с Виталием, — рассказывает Ольга. — Живем в согласии. Но что нам пришлось пережить перед этим! Все мои родственники вместе с односельчанами советовали родителям не отдавать меня за Виталия. Мол, зачем вам зек в доме? В фельдшерском пункте, где я работала до декрета, девочки отговаривали от замужества.
Виталий сажает себе на колени Иринку. Вытирает крошки печенья вокруг ее рта.
— Скажи, что о папе бабы на улице говорят? — спрашивает.
— Папа в тюрьме сидел. И не хочет нигде работать, — моргает глазами девочка.
— Ребенка настраивают против отца, хотя хорошо знают, как я искал работу, — вздыхает Виталий. — В райцентре на сахарный завод устраивался. Бригадир дальше порога не пустил. Сказал: с твоим "волчьим билетом" даже в сторожа не возьмут. Правда, позволил сезонным разнорабочим на свекле поработать. За месяц 400 гривен заплатили.
Семья живет на декретные деньги жены. После рождения сына Эдика государство выделило 4 тыс. грн. Еще столько же выплатят частями в течение года. Это единственный доход Мазуров.
Из дома вышли все вместе. Виталий взял несколько гривен у жены, чтобы доехать на автобусе до шахтерского Нововолынска. Он слышал, там освободилось место грузчика. Если устроится, придется каждое утро в шесть выезжать на работу. Если опять откажут, поедет искать работу в Луцк, в ста километрах от дома.
1 
1
Комментарии