— Это какая-то кара небесная, — женщина лет 70 опирается на клюку. Пасет корову у дороги в селе Гусаков Мостисского района на Львовщине. Неподалеку на пастбище 25 июля неизвестный стрелял в табун из 38 коней. Трое животных погибли, еще одну кобылу пришлось прирезать, 12 ранены.
— Вчера утром леплю вареники. Вижу: люди ходят туда-сюда к ветлечебнице. Потом узнала, что коней пострелял бизнесмен Василий Подганяк, — кладет руку на сердце. — Он живет в Мостисках. Здесь с матерью держит ферму, пекарню и бар. Денег у него валом, ничего не боится. Был начальником таможни в Шегинях. Мать его сельским председателем больше 20 лет работала. Шо ему кони сделали? Ну, выбежали троха на его поле, но там уже ничего не было, одна стерня.
Возле ветлечебницы на липе висит туша кобылы. Рядом — голова и шкура. Вокруг на траве полно крови, бегают сельские псы. Хозяева коня — Владимир и Наталия Перчинские — отгоняют мух.
— Ждем покупателей, должны по мясо приехать. Целую ночь не спали, давали лекарство, которое ветеринар из Львова привез. Кобыла стонала, а в четыре ночи упала, пришлось прирезать, — еле сдерживает слезы 38-летняя Наталия Перчинская. — Не знаем, шо заплатят. За живую бы дали 8-10 тысяч. Это уже не первый раз Подганяк нам беды наделал. Четыре года назад ножом подрезал мать этой кобылы.
Соседу позвонила работница Подганяка Надежда. Иди, говорит, забирай коня, потому что шеф взял двух рабочих, ружье и поехал на поле. Владельцы коней побежали туда, но не успели. Видел только, как его джип с поля ехал. Говорят, пьяный был. А он, как выпивший, нарваный. Заставил рабочих согнать коней под лес и из машины стрелял по них.
На двор сходятся соседи.
— Мать его божилась, шо то не он, — говорит полногрудая женщина в черном. — Говорила, подает встречное заявление за клевету. Он думает, шо имеет деньги, откупится.
— Ой, таки умерла, — еще с дороги голосит 50-летняя Любовь Терендий. У нее от слез красные глаза. — Одну мою кобылу мертвой нашли. А вторая — так и ходит с пулей. Шея вспухла, даем уколы, делали УЗИ. Ветеринар говорил может два-три дня поживет еще. У меня пятеро детей. У младшего Володи — церебральный паралич. За 12 лет четыре инсульта имел. Муж умер, я не работаю. Конями немного кому-то что-то обрабатывала и имела на хлеб.
Село Гусаков окружено холмами. На такой местности землю можно обработать только конями.
Пастбище — в 200 м от домов. У реки пасутся кони. При дороге видно красные пятна, посыпанные хлоркой.
— Моя кобыла еще немного дышала, но через пару минут отошла, — рассказывает усач Роман Кузьо, 54 года. — Еще один конь бежал к реке с простреленным бедром. Мы милицию вызвали. Cудмедэксперты покрутились-покрутились, даже не шли в поле гильзы искать. Третьего мертвого коня — председателя сельсовета — нашли в потоке.
Любовь Терендий с зятем подводят ближе свою белую кобылу. Стоит беспокойно, топчется, ржет.
— Маленькая, больно тебе, — Любовь Петровна гладит ее. На шее, где рана, на запекшейся крови сидят мухи. — Пуля близко возле сердца, в любую минуту может дойти, — вытирает слезы ладонью. — Пусть бы Подганяк сознался, извинился. Люди бы поняли, выплатил бы всем компенсации. А хочет войны — будет ему война. Обратимся в областную прокуратуру, дальше и в Киев пойдем. Будет еще одна Врадиевка.
Местные показывают, где имеет бизнес Подганяк. На двухэтажном здании вывеска "Бар". Во дворе несколько женщин за столом что-то записывают.
— Ищите Василия Евгеньевича на пекарне, — показывают новостройку через дорогу.
— Здесь его нет, — оттуда выглядывает работница в белом халате.
— Пусть заходят, впусти, — слышно хриплый женский голос из-за спины. — Я мама Василия, Анна Николаевна, — поднимается из-за стола седая маленькая женщина лет 70. — Сын на поле. Он этого не делал. У него два высших образования — сельскохозяйственное и юридическое. Он бы на коня руку не поднял. Не слушайте тех людей, тут одни алкоголики. Я 22 года проработала в колхозе, еще 20 лет председателем сельсовета, знаю. На пекарне, ферме и в баре работают 35 человек, преимущественно не из нашего села. Потому что наши — ленивые. Тех коней никто не пас. Кто их пострелял, не знаю, но хорошо сделали.
Подганяк также имеет в селе дачу, две ставки с рыбой. Семь лет арендует около 100 гектаров земли. Имущество и предприятие оформлены на мать.
— Я не раз жаловался и в сельсовет, и в милицию, что кони мне топчут урожай. Говорили, разбирайтесь сами. Разбирался, но не силой, — 51-летний Василий Подганяк стоит в поле возле комбайна в панаме. — Вы бы видели сколько в том году собрал пшеницы. Целую дулю, потому что кони все вытоптали.
Ведет по полю, показывает конский навоз. Доходим до проволочной изгороди, где ночует табун. Она целая.
— Кони изгородь не ломали, потому что они туда не заходили. Люди в селе гнилые. Какие-то пьянчуги постреляли им коней, решили на меня спихнуть. Думали, Подганяк добрый, по 16 тысяч за коня даст.
В Гусакове живет больше 500 человек. Других предприятий, кроме тех, где руководит Подганяк, нет. Местные возят сигареты и водку в соседнюю Польшу, оттуда — продукты.
1 
1
Комментарии
46