22 января этого года милиционер 29-летний Антон Гусев предоставил для обнародования в интернете видео, где "беркутовцы" издеваются над голым казаком Михаилом Гаврилюком на ул. Грушевского. В тот день Антон уволился. Работал в отделе телерадиостудии Министерства внутренних дел.
С Антоном Гусевым встречаемся в обед на метро Житомирская. Он в черной кожанке, растирает покрасневшие на морозе ладони.
- Простите, что вытянул вас аж сюда. Я только что из Боярки, встречался с директорами школ, предлагал свой социальный проект. Хочу проводить факультативы по патриотическому воспитанию молодежи: возить детей в тир, потому что не во всех школах есть макеты оружия, дети не могут подержать автомат, разобрать и собрать его. А теперь эти знания могут пригодиться.
Заходим в ближайший паб. Антон заказывает два кофе-лате.
- С тех пор, как ушел из органов, занимаюсь социальными проектами и видеосьемкой. Давно увлекался видео. Но из-за работы не было времени на это. Сейчас мечтаю снять художественное полнометражное кино о Майдане. Хотел бы показать его с двух сторон - митингующих и милицейской системы. Чтобы было что-то среднее между детективом и немножко боевичком. Историю с Михаилом Гаврилюком сделал бы центральной.
Как появилось видео с избиением Михаила Гаврилюка?
- Видео не я снимал. Только опубликовал его, - Антон отодвигает лате. - Во время зимних событий был несколько раз на улице Шелковичной, когда там строили баррикады. Нас тогда выгоняли снимать видео для МВД. На Майдане не был. Нас загружали работой. После суточного дежурства монтировал видео для министерства. Не было времени читать новости. Мы практически ничего не видели, что происходит в государстве.
22 января я был на суточном дежурстве. Монтировал видео с Майдана. Отлучился за документами. Вернулся, а на моем компьютере в монтажной программе появились полтора часа видеоряда съемок с улицы Грушевского. Его принесли наши подчиненные из пресс-службы Внутренних войск. Когда посмотрел, был шокирован. На отдельных фрагментах задержанные митингующие, раздетые догола, стояли на коленях перед автобусами. Запомнил, как по улице Грушевского в сторону Верховной Рады бежал голый мужчина в одних носках, а его милиционеры кто бил, кто пинал. Михаила по-человечески стало жаль. Было досадно, что люди в форме, которые присягали народу Украины, так обращаются с этим народом.
Я - обычный работник пресс-службы. Никак иначе помочь ему не мог - только обнародовать видео.
Больше чем уверен - руководство не знало, что на том видео. Если бы показал, его уничтожили бы.
Вы сразу выложили видео в сеть?
- На рабочем месте не рискнул. Меня сразу вычислили бы. Потому переслал видео надежному другу и попросил выложить. Сам поехал домой отсыпаться. На следующий день в обед начались звонки. Знакомые спрашивали, что это за видео. Звонили с работы: что ты можешь объяснить по поводу видео? Я говорил, что ничего не знаю и что устал. Ночью на 24 января поехал с другом на телевидение. С затемненным лицом прокомментировал ситуацию.
На работе вам угрожали?
- Ждал всего. Де-факто видео не было под грифом "секретно". Я не обнародовал государственную тайну. Но в тот же день написал рапорт об освобождении и на работу не приходил. В десять утра 24 января мы уже были с другом во Львове. Почитали новости и решили, что здесь оставаться опасно. Выехали в Польшу в Люблин. Там пересидели три недели в гостинице. Потом узнал, что к бабушке в Киеве приходили какие-то люди. Назвались моими коллегами, спрашивали, где я. Когда увидел, что бывшая власть падает, вернулся. После побега Януковича и Захарченко мне позвонили с работы, сказали прийти в отдел кадров. Тихо и без шума отдали трудовую. Я пошел работать оператором на телеканал.
В кафе громко играет музыка. Антон просит официантку сделать тише. Та разводит руками. Пересаживаемся за другой столик.
Недавно вы пытались встретиться с Михаилом Гаврилюком, когда он шел на заседание в Верховную Раду.
- Встречались в августе. Эти полгода сидел и ждал, когда он найдет меня. Все-таки считаю, что обнародование видео дало толчок к активизации Майдана. Но Михаилу было не до меня. Тогда написал ему в "Фейсбук", кто я, что хочу встретиться.
Михаил ответил?
- Кто-то за него ответил: "Хорошо, звони на такой-то номер". Позвонил, ответил неизвестный мужской голос. Договорились, что встречусь с Михаилом на следующий день возле Главпочтамта. Я опоздал на 15 минут. Он уже сидел на лестнице перед глобусом, где расписаны расстояния между городами. Сразу его увидел: камуфляж и этот чуб. Обратился к нему на "ты", он ко мне - тоже. Наша встреча продолжалась не больше 5 минут.
О чем говорили?
- Он поблагодарил, что я не скрыл то видео. Хорошо запомнил его глаза - светло-синие. Он добрый человек, но не любит говорить. По большому счету, нам не было что друг другу сказать. Мне было интересно глянуть ему в глаза и пожать руку. Никаких личных целей не имел. Вы не против, если я перекурю?
Антон берет папиросу "Парламент", кладет на стол зажигалку с надписью "Слава Украине".
Если бы не эта ситуация, остались бы в министерстве?
- Наверное, да. Но не знаю, с каким осадком, - Антон подходит к барной стойке, предлагает рассчитаться за двоих и прощается.
"Было указание: политические вопросы на работе не обсуждать"
Антон Гусев пять лет работал в пресс-службе киевского главка милиции. В 2012-ом перешел на работу в отдел телерадиостудии Министерства внутренних дел.
- Майдан для меня начался неожиданно, - рассказывает. - Мне позвонили в субботу вечером 30 ноября, сказали завтра быть на рабочем месте в 7.00. Утром увидел в новостях многотысячную толпу на Михайловской и понял, что это быстро не закончится.
Ролики, где "Беркут" бьет людей, воспринимались как нагнетание обстановки, чтобы дискредитировать милицию. Потом увидел свержение Ленина: оно выглядело достаточно агрессивно.
Но от руководства министерства было указание - политические вопросы на работе не обсуждать. В системе кто-то поддерживал протесты, кто-то - нет. Открыто свое мнение никто не выражал. Я был уверен, что в глазах общества искусственно пятнают репутацию милиции, потому что подогревать протест народа кому-то выгодно. Пока не увидел то видео с казаком Михаилом.
Если бы не видел его, не сомневался бы в том, что милиция права.
3 
1
Комментарии
1