— Доживаю последние дни. У меня онко, а денег нет. Готовлю себя к смерти, но хочу жить, — говорит 60-летняя Елена Клемпач из Каменки Черкасской области.
Сидим в веранде её дома. Седая женщина рыдает. 24 роки она сидела возле больной дочки. Чтобы спасти её жизнь, взяла восемь кредитов.
— Когда моей Оксаночке было 12 лет, она заболела сахарным диабетом. Имела тяжелую форму, всё время рвала. Отец года четыре был с нами. Но ничем не помогал. Говорил: "Я у тебя на втором месте". Ушел к бездетной. Когда звонила ему попросить денег Оксанке на лечение, он кричал: "Сколько тебя этих денег надо и где я их возьму? Что я — дойная корова?". Такого наслушаешься. Захожу я в комнату после такого разговора, а Оксанка: "Мамы, ты звонила?". Я улыбаюсь: "Да, дочка. Пообещал, что даст".
Врачи предупредили, что инсулин нужно принимать постоянно. Делать уколы тренировалась на подушке. Над Оксанкой тряслась, никуда её не пускала. Почки, не дай Бог, простудит. А она с девочками на пляж собирается. Говорит: "Хочу быть, как все". На волейболе поломала ногу в двух местах. На другом зажило бы, но при сахарном свои нюансы. Я так переживала, что она не встанет. Но срослось. Я даже врача поцеловала, когда гипс снимал! Это был самый счастливый день в моей жизни.
В 18 она вышла замуж за такого же диабетчика. Думала, с таким легче, потому что не будет потыкать. А я чувствовала, что это не её. Для совместной жизни двое больных — трудно. Я ухаживала за ними, готовила, стирала. А они гуляли во дворе. Я и говорю: "Оксаночка, мне ничего не нужно: чтобы ты только ходила и дышала". Но всё равно разошлись. Алёша ослеп, прожил до 30 лет.
Она часто лежала в коме. Становилась красная, мокрая, теряла сознание, речь отбирало — на это нельзя смотреть. Я научилась разбираться в анализах, всё время контактировала с её врачом. И он, и медсестра говорила: "Если бы не вы, Оксаночка долго не протянула бы". Дома была для неё как медсестра, сиделка. "Мама, как ты не устаешь, эти травки заваривать, спинку мне тереть, еду перетирать?" — спрашивала она. А я: "Оксанка, ты только живи". Каждая мать отдаст последнее для ребенка.
Она верила, что будет жить. Спрашивала, есть ли деньги на таблетки. Говорила, что есть, а у самой в кошельке пусто. Выскакиваю на улицу и бегу по соседям. Она этого не знала, думала, что я зарабатываю. Влезла в долги. До пенсии работала в саду. Получаю 1040 гривен пенсии. Стала брать кредиты, чтобы ребенок держался более-менее. В одном банке возьму, а в другом перекрою. Задолжала 15 тысяч. У меня нет никого из родни, только мама старенькая. Она сама с трудом ходит. На одном глазу — катаракта, на другом — глаукома.
Последние семь месяцев были кошмарные. Дочка рвала кровью. Поняла, что скоро потеряю её. А она такая оптимистичная: "Мамочка, мы прорвемся! У нас всё будет хорошо! Весной цветов насадим!". Очень хотела жить. Никогда не говорила о смерти.
Да я не подавала виду, притворялась. Идет врач на обход, а я выбегу в коридор: "Ольга Николаевна, не говорите Оксаночке правды об анализах. Пусть думает, что у неё давление выше". Мы скрывали от неё истинную картину, потому что низкое давление — значит, скоро человек умрет. Оксана хваталась за меня, как за соломинку. Раз спросила: "А что я буду делать, если ты умрешь, мамочка?". Я уже знала, что она не будет жить, и говорю: "Мы не умрем. Мы вечны с тобой".
А она уже лежала очень тяжёлая. Я укол делала и выбегала плакать на улицу, кричала на кухне, но при ней никогда. А она очень просила: "Мама, вызывай "скорую". Ну, почему она так долго не едет?". Умерла у меня на руках, ничего не сказав. Задыхалась, головка на подушку откинулась, пенка изо рта пошла. И все. Так быстро.
Я до сих пор не смирилась, что её нет, хотя прошло полгода. Каждое утро переступлю порог её комнаты и говорю: "Здравствуй, моя родная". Когда Оксана была жива, я узнала, что у меня рак молочной железы. Диагноз восприняла спокойно. Молилась только, чтобы немного прожить и не оставить ребёночка.
Меня можно лечить, химиотерапию делать. Но не за что и я буду умирать. Страшна не смерть. Плохо, что, когда умру, на могилу дочери некому будет пойти. Недавно слышала её голос: "Мама, ты скоро придёшь ко мне". Прошу подружку, чтобы, когда меня не станет, убирала её могилу.
Елене Клемпач можно помочь, позвонить:
0(63) 88 79 830.
1 
1
Комментарии
12