Самая известная книга Виктора Платоновича Некрасова — "В окопах Сталинграда". В ней есть эпизод, когда опереточная труппа "венских фрачников" выступает в городе, к которому подкатывается война. "Помирать собирайся — а поле засевай", — написал Некрасов. И сам пытался жить так же, был немного легкомысленным даже при трагических обстоятельствах.
Он прошел сталинградские страдания от звонка до звонка, остался живым и почти невредимым. Насколько это было маловероятно, исхожу из образа собственного деда Григория Барбарука, командира медсанбата при хуторе Вертячем Сталинградского фронта. "Хутор Собачий" — дед сжимал при этих словах вставные челюсти и более ничего не говорил. Его, дважды контуженного "в окопах Сталинграда", начинало трясти.
В советском Киеве Некрасов выглядел, как европеец, не умел быть спесивым и чванным. До последних дней шагал по жизни в джинсах, в ауре легкого перегара и запаха табака.
Разбирался с Некрасовым на открытых партсобраниях Александр Корнийчук
Повесть "В окопах Сталинграда" издана 130 раз на 40 с лишним языках. От упреков об "обезьянничании Ремарка" Некрасова защитил "отец народов". Виктор Платонович получил Сталинскую премию, и тень наибольшего из тиранов охраняла его от московских и киевских тиранчиков еще годы.
Но в начале 1960-х Вика "погорел". Выскочил на волне "оттепели" в творческую командировку на Запад и отчитался за него слишком свободным очерком "По оба берега океана".
Разбирался с Некрасовым на открытом партсобрании Союза писателей Украины Александр Корнийчук. Но достать Вику не смог, потому что еще держался "Новый мир" некрасовского товарища по фронтовому гранчаку Александра Твардовского.
В том-таки "Новом мире" Некрасов напечатал несколько эссе о Киеве. Заранее ностальгировал по родному городу, которого его впоследствии лишат навеки. А тогда лишали понемногу, разрушая и перекраивая город. Киевский абориген, внук воспитанницы Смольного института Алины фон Эрн-Флориане, Некрасов отродясь не говорил "улица Ленина" — только "Фундуклеевская". Улица Карла Либкнехта была для него Левашовской, другие так же не меняли названий.
Он отродясь не говорил "улица Ленина" — только "Фундуклеевская"
Россиянин Некрасов дружил с Иваном Дзюбой, Евгением Сверстюком, другими украинскими "националистами". В одной из книг он предвидел независимость Украины во времена, когда об этом почти никто даже мечтать не мог. Ни один серьезный документ "самиздата" не оставался без его внимания. Виктор Платонович был одним из самых известных и самых влиятельных "подписантов". Он одним из первых прочитал письмо Дзюбы к Шелесту и Щербицкому, его труд "Интернационализм или русификация?". Потому, когда уже из заграничной редакции радио "Свобода" Некрасов начал вести программы на украинском языке, это никого не удивило.
После окопов Сталинграда ему суждено было оказаться еще и в "окопах Бабьего Яра".
Полулюбительская и параллельная гэбистская кинохроника зафиксировала участие Вики в группе, которая собралась над Бабьим Яром в дни 30-летия начала массовых расстрелов в урочище. "Здесь расстреливали всех, но только евреев за то, что они евреи", — за эти слова на митинге Некрасова внесли в список "организаторов массовых сионистских сборищ".
Виктор Платонович дружил с рюмкой. Можно составить целый экскурсионный маршрут "В окопах некрасовского Киева" — от крещатицких забегаловок к ресторанам на железнодорожном вокзале и в гостинице "Лыбидь". А как еще было выживать нормальному человеку в том дурдоме?
Прах писателя до сих пор в чужой земле
Некрасов начал жизненный путь с балкона на Владимирской, а под конец жил в доме в Большом Пассаже на Крещатике — вдвоем с мамой Зинаидой Николаевной. Когда она вышла на пенсию, совершал с ней ежедневные променады к "Кукушкиной даче" на Петровский аллее и назад. Обязательно заглядывали в "трубу" на теперешнем Майдане, где сын покупал матери цветы. Она была врачом-фтизиатром, многих пациентов спасла от чахотки. А после того как сломала шейку бедра, лежала дома.
Украинская власть и творческие союзы до последнего времени будто забыли о Викторе Некрасове. Еще в 1991 году запланировали издать его трехтомник, которого нет и поныне. А прах писателя до сих пор в чужой земле.
На мемориальной доске в Большом Пассаже — там, где его в последний раз "шмонали", Вика изображен с привычным окурком в пальцах.
Гусарский, молодецкий вид... Но тот окурок — страшный привет из "окопов Сталинграда": "Я помню одного погибшего бойца. Он лежал на спине, раскинув руки, и к губе его прилип окурок. Маленький окурок, который еще дымил. И это было самое страшное из всего, что я видел до этого времени на войне..."
В окурке Некрасов увидел конец света.
1911, 17 июня — родился в Киеве
1912 —мать вывозит сына в Париж
1915 — возвращается с матерью в Киев
1934–1940 — работает архитектором, учится на вечернем отделении театрального института
1940, 1 сентября — 1941, июнь — работает актером Ростовского театра Красной армии
1941, 22 июня — 1945, май — участие во Второй мировой войне; как военный инженер прошел от Ростова до Сталинграда и оттуда в Берлин, был дважды ранен
1946 — в журнале "Знамя" публикуется повесть "В окопах Сталинграда"
1947 — Государственная (Сталинская) премия СССР
1949 — отказывается от предложения А. Корнийчука выступить на заседании творческих союзов "против космополитов и националистов", начало травли писателя
1954 — повесть "В родном городе"
1961 — повесть "Кира Георгиевна"
1963, март — Никита Хрущев говорит о писателе "Некрасов, да не тот!"
1957 — вышел на экраны художественный фильм "Солдаты" режиссера А. Иванова по книге "В окопах Сталинграда"
1974, 17 января — КГБ устраивает обыск в киевской квартире писателя на ул. Крещатик, 15, изъято 17 мешков материалов
1974, 12 сентября — навсегда выезжает во Францию, формально — "к родной тете"
1975 — переносит тяжелую операцию
1976 — издается книга мемуарной прозы "Записки разини"
1987, 3 сентября — умер в столице Франции. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем
3 
1
Комментарии