От Монастырища до села Халаидово около 9 км. Большинство местных на работу ездят в райцентр или на заработки в Киев.
По селу на велосипедах едут двое ребят лет по 14 со школьными портфелями за спиной.
— У нас есть большая старая церковь. Мы на службу где-то раз в месяц ходим с родителями. Но непонятно же, про шо там говорят, — говорит один. Имя не называет, боится, что родители будут ругать. — Мы слышали, что служба будет на украинском. Подписи собирали. И мы подписались бы, но родители сказали, шо мы еще маленькие.
У ворот фермерского хозяйства в темно-зеленой кепке стоит мужчина, на вид лет 40. Называется Сергеем. Улыбается уголками губ в густые усы. Говорит, в церковь ходит на большие праздники.
— Когда я был маленьким, то коммунисты запрещали в церковь ходить. Так мы с бабкой тихонько в доме молились. Она читала молитвы на том еще церковном языке. А если теперь есть такая возможность на украинском, то чего бы и нет?
Дорога в центре села асфальтирована. На улице возле магазина разговаривают две женщины.
— Мы живем в Украине. Так почему не проводить службы на украинском? Поляки же не говорят на службе на китайском? — говорит 52-летняя Светлана.
— А мне нет разницы. Мы молимся духом, а не языком. Бог нас и так слышит, — добавляет Валентина, 49 лет. Фамилии не называют.
— В селе почти все разговаривают на украинском, — говорит Наталия Прокопенко, 42 года, секретарь сельсовета. — Главное преимущество этого изменения — возможность донести содержание проповеди до детей.
— Наш батюшка на службах рассказывает, как себя вести в разных жизненных ситуациях. Теперь в церковь будет ходить больше людей. Родной язык всегда приятнее слушать, он ближе к сердцу, — приобщается к разговору местная Майя Дзюба, 41 год.
На подоконнике глиняной хаты около церкви греется кот. По двору с мешком на плечах идет 36-летний Александр.
— Я и славянскую, и украинскую понимаю. Но на слух мне легче славянская. У меня пять детей, и мы их учим молиться на славянском. Что не понятно — объясняем. Я не против, чтобы службу вели на государственном языке. Еще в прошлых веках было принято читать проповедь на том языке, на котором говорят люди.
На стене церкви висит табличка "Достопримечательность архитектуры". Некоторые рисунки в храме остались еще со времен его строительства. Отопление здесь паровое, от печки. Осенью церкви исполнится 100 лет. В 1960-х здесь был склад строительных материалов. Потом краеведческий музей. С 1991-го опять проводят службы. На скамье у грубки сидят три женщины, одеты в зимние куртки и в платках.
— У меня внучке 6 лет. Мы вечером ложимся спать, молимся. Читаем "Отче наш". Внучка по-украински, а я на церковнославянском. Она мне говорит: "Ты неправильно молишься. Мы же украинцы, вот и молиться должны на украинском", — смеется Зинаида Волуйко, 60 лет. — Я за 20 лет, что хожу на службы, на славянском выучила только "Верую", "Херувимы", "Отче наш". Другие молитвы не понимаю.
В прошлом году весной крестьяне просили владыку позволить слушать богослужения на украинском. Тогда официальный ответ не получили.
880 людей живут в селе Халаидово. Здесь работает школа и детский садик. В Терлице — 500 жителей. Там также есть церковь. В селе Дибровка — 240 человек, в Тарнаве — 370. В последних двух селах храмов нет.
4 
1
Комментарии