— Вот я — адекватная женщина. Но если бы посадили на цепь в холодный дом и морили голодом, тоже бы бросалась на людей. Никогда бы не подумала, что Петр способен на такое, — 45-летняя Светлана Ясинская из села Новоселица Ульяновского района на Кировоградщине рассказывает об односельчанине 54-летнем Петре Дейкуне. Тот держал на цепи жену 50-летнюю Лилию.
Лилия Онисимовна — душевнобольная. О ней заботится муж. Осенью социальные работники застали ее в летней кухне прикованной к отопительному котлу за ногу. Кроватью служили тюки соломы, туалетом — ведро. Температура в помещении едва поднималась выше 0°С. Так женщина прожила больше трех месяцев, весила 35 кг.
— Люди в селе знали, — продолжает Светлана Александровна. — Почтальонша полгода носила ей пенсию, должна давать в руки. Первый раз Лиля была в доме, нормально получила. Второй раз деньги хотел взять ее старший сын Коля, но почтальонша не дала. Так ее завели в ту коморку к Лиле. Она была еще нормальная, не бросалась. Когда осенью Петр взялся переоформлять помощь, то уже наша социальный работник сказала милиции.
Лилия и Петр Дейкуны родом с Черниговщины. Познакомились в Уманском институте садоводства. По окончании приехали работать на селекционную станцию в Новоселицу. Здесь получили дом на ул. Ботанической, родили двух сыновей. 26-летний Николай и 11-летний Константин живут с родителями.
— Они нормальные люди, оба садоводы, — возле кучи дров на ул. Ботанической сидит 56-летняя Надежда Казимирова в шерстяном платке. — Лиля была такая веселая женщина. Хозяйка, детьми занималась, выпечку в садик и школу носила. Не знаю, что случилось. Может, ее нужно было сразу в больницу сдать, а Петр не хотел. Его тоже можно понять. Когда-то пустил ее, так она побежала в пруд топиться. Но привязывать и морить голодом тоже не выход. Петя говорит, что она окна била, и шо она не свинья, чтобы ее откармливать. Она раньше красивая женщина была, килограммов 80.
Рядом с Надеждой Казимировой ее муж 63-летний Василий рубит дрова.
— Наша внучка в третий класс ходит, и то больше весит, — зажигает папиросу. — Говорят, Лиля давно с выбрыками была. Врут. С таким институты не заканчивают. Как знать, как они там жили. С работы рассчитались в 90-х, как кризис начался. Тогда вступили в какую-то секту в Ульяновке, после того с ней что-то начало делаться. Шла по дороге и говорила сама с собой. Петр не пьяница, не буйный. Только не давал ей тех лекарств. Говорил, что без них Лиле лучше. Сейчас все село в ужасе от того. Давал жене только яблоки и два кусочка черствого хлеба.
Лилию Онисимовну забрали в психиатрическую больницу. Ее мужа планируют лишить опекунства.
— Никто на Петра не мог такого подумать, — продолжает Надежда Григорьевна. — Занимаеться садом, насадил деревьев. Имеет много рассады, яблоки выращивает. Мы с дочерью постоянно к ним ходили, покупали. Лиля заболела пару лет назад. Как-то спрашивала ее, а она так тихо: "Это он такое со мною делает, привязывает". Очень жаль ее, она же — живой человек. Ее нужно было лечить, а не закрывать. А Петр хотел еще решетки на окнах поприваривать.
Одноэтажный дом Дейкунов стоит на околице села. Двор огорожен металлическим забором, под ним сложены дрова. Слева от открытых ворот стоят два десятка ульев, сложен шифер, утиль. В доме на подоконниках стоят цветы, на огороде прикопаны саженцы.
11-летний Константин копает на огороде яму.
— Отец с братом поехали в церковь, а я такого не люблю. Я железо ищу. Уже накопал 70 килограммов, нужно еще хотя бы 10. Хочу купить ноутбук, — говорит мальчик. Он в грязном спортивном костюме, стоит коленями на земле. Рядом лежат ржавые цепи, провода. — Мама в больнице. Мы ее не закрывали, только привязали в летней кухне, чтобы никуда не пошла. Потому что она зимой сама в лес бегала. Мы за ней смотрели, выводили гулять. Давали то же, что сами ели. Только мясо не давали, потому что агрессивная делается. Я помню ее еще нормальной. Еще во второй класс она меня водила, а в третий уже нет. Когда-то пришла в крови и сказала, шо порезала об лед. Не хочу, шоб она приезжала. Она хотела меня задушить, замахивалась, стекло в дверях разбила.
На лай собаки из соседнего двора выходит 33-летняя Анна Тимицкая:
— Мы слышали, что Лиля больная. Но не знали, что у них в доме делается. Она же спокойная женщина, он такой отзывчивый. С ним можно на любую тему говорить, всегда по-соседски поможет. Мне его жаль, потому что он сам с детьми.
В магазине мужчина с густыми усами, на вид лет 50, покупает две бутылки кваса. В меховой старой шапке и пыльной дубленке.
— По Украине тысячи таких людей. Если бы не те деньги, которые Лиле платили, то об этой ситуации по сей день никто бы не знал. Я сам врач, знаю ситуацию в медицине. Что делать, если человек невменяем? Ее немного подлечили и отпустили, потому что кому она сдалась? А Петя 14 лет мучается, сам воспитывает двух сыновей. Лиля должна находиться в психоневрологическом диспансере под постоянным присмотром. У нее шизофрения глубокой формы. В периоды просветления работает себе в саду, а потом планка падает, начинает рассказывать, шо за ней наблюдают, ее преследуют, столбы с ней говорят. Ее отпустить — идет в воду топиться. Что Петру делать? Ему нужно работать, чтобы дети от голода не умерли.
Петр Дейкун — невысокий мужчина с короткой бородой. В полдень 28 декабря молится в церкви. Склонив голову, крестится. Его сын Николай прислуживает священнику. Разговаривать с "ГПУ" отказались.
За шесть месяцев Петр Дейкун получил на жену 16,6 тыс. грн социальной помощи. Купил за них двери и культиватор.
4 
1
Комментарии