Два года тюрьмы грозит киевлянину 21-летнему Андрею Дмитренко за то, что отказался подписывать протокол милиции. Документ заверили без него, а против Дмитренко возбудили уголовное дело — что отказывается признавать написанное в протоколах.
— Связался с милицией — и жизнь под откос, — говорит Дмитренко. — Полтора года не могу нормально ни есть, ни спать. Хожу — оглядываюсь, боюсь. На работе меня пока еще терпят. Но как осудят — конец карьере врача. Кому нужны судимые?
Андрей Дмитренко живет с матерью 54-летней Татьяной Ивановной в однокомнатной квартире в столичном микрорайоне Нивки. Родители развелись, когда ему было 4 года. После школы закончил Киевский медицинский колледж, весной 2010-го пошел в армию, служил в спецподразделении внутренних войск "Барс". Сейчас работает помощником врача-эпидемиолога городской эпидемстанции, получает 1,3 тыс. грн зарплаты.
— Это все было в феврале прошлого года, — вспоминает Дмитренко. — Ко мне в часть приходит следователь и еще двое из отдела по борьбе с незаконным обращением наркотиков Шевченковского района. Показывают протокол задержания какого-то мужчины, у которого вроде бы изъяли наркотики. Датирован 16 декабря 2010 года. Подписывай, говорят, что ты был понятым. Я думал, они шутят, отказался. Ну как я вообще мог присутствовать на задержании, когда в тот день я лежал в госпитале МВД с подозрением на аппендицит? Почти месяц там был. Есть история болезни, свидетели, в палате было еще три пациента, дежурили врачи и медсестры. Все двери и окна в 22.00 закрываются, туда никого не впускают и не выпускают. А те задержание и изъятие как раз около десяти вечера и были.
На протоколе задержания и изъятия наркотиков подпись таки появилась. Милиционеры приобщили документ к уголовному делу. Однако Андрей заверяет в суде, что он ничего не подписывал.
— Из-за того протокола все дело с наркотиками сыплется, — Дмитренко просит угостить его сигаретой. Объясняет, что не курит, но когда волнуется — выкуривает полсигареты. — Я же его не подписывал. Тот задержанный мужчина меня никогда не видел. В журнале райотдела милиции нет записи, что я там вообще был. Если дело рассыплется — накажут минимум 11 человек: оперативников, следователей, экспертов. Поэтому они решили надавить на меня. Возбудили дело. Вроде бы за то, что я отказываюсь от показаний. Но я не отступлю. Я ходил в тот суд по наркотикам. Там обычный мужчина, 53 года, раньше не судимый, на наркобарона не похож. Думаю, на него повесили так же, как и на меня. Я не могу просто так махнуть рукой, чтобы его посадили. Так же могут повесить что-то и на меня. Я эту систему не изменю, но хоть что-то в ней поломаю.
Девушки у Андрея нет. С друзьями встречается нечасто — все заработанные деньги отдает адвокату. Каждое заседание обходится в 400-700 грн.
— И еще трачусь на свидетелей, которые лежали со мной в палате. Они не киевляне, плачу им за дорогу, снимаю жилье. Этот суд мне уже обошелся в 12 тысяч гривен, еще должен 4 тысячи.
Участок милиции, где против Андрея возбудили уголовное дело — рядом с домом Дмитренко на ул. Баумана.
— Когда-то возле магазина встретил того следователя. Он так улыбнулся, что у меня ноги остыли. Он же когда-то говорил, что однажды и у меня найдут наркотики. Слышал, как милиционеры между собой общаются. Мат-перемат, угрозы. А я до армии очень хотел работать в милиции. Смотрел фильмы, передачи. Видел, как они людям помогают, спасают. Не знал, как все происходит в действительности. Это все миф. Они просто ищут идеальных жертв и вешают все на них.
2 
1
Комментарии
1