— Просила их: голубчики, только не убивайте, — плачет 87-летняя Нина Нищая из города Корсунь-Шевченковский Черкасской области. Вечером 4 апреля трое неизвестных похитили ее сына 57-летнего Василия Сергиенко. Вывезли в лес, замучили до смерти и закопали. Он был членом местной самообороны, журналистом.
На асфальте возле двора Сергиенко много пятен крови. Видно, как мужчину тянули по земле, след тянется к входной двери. Перед ней на скамье сидит Нина Андреевна, ее племянница 41-летняя Наталия Линевич, соседка 41-летняя Елена Баркар и сваха Галина Ивановна, 56 лет. Советуются о похоронах.
—Не переживайте, мы все организуем, — во двор заходит 59-летний Владимир Зуенко, глава районной ячейки "Свободы". Василий Сергиенко не принадлежал к этой партии, но поддерживал их взгляды. — Будет человек 500, может, больше. Приедут побратимы из Черкасс, Киева, Львова, Чигирина.
С 2009 года Василий жил в Корсуне-Шевченковском. Приехал из Запорожья к матери, когда та сломала шейку бедра. Жена 56-летняя Валентина осталась в Запорожье. Василий в браке взял ее фамилию.
— Чувствовала, что такое будет, — вспоминает Нина Андреевна. — Почему-то казалось, что я должна его похоронить. Думаю, я же никудышняя, но кто-то поможет. А потом: чего это мне такое в голову приходит? "Отче наш" читаю. Через время опять то же в голову лезет.
Вспоминает, как неизвестные похищали сына:
— Они были согнуты, лица не видно, одетые в черное. Били его здесь, на моих глазах. Избили и потянули. Сам идти не мог. Я шла до угла дома, кричала. Его толкнули в машину и повезли. Меня все успокаивали, что Вася живой. А я почувствовала, что убили.
На шнурке возле дома висит синий байковый халат.
— Это Вася постирал перед смертью, — плачет мать. — В тот вечер пришел домой. Говорю: я посеяла помидоры, халат замочила, буду стирать. А он, ты намаялась, отдыхай, я сам. Последние дни ему много звонили на мобилку. Как-то говорит: "Мама, мне придется на какое-то время скрыться. Ты бы могла сама пожить?" Говорю, не бросай меня, сынок.
Женщины зовут Нину Андреевну обедать.
— Вася очень любил зелень, всегда винегрет просил. Ел картошку и налисники. Борщ и мясо не ел. Какие хорошие котлеты не наделаю — не хотел. Меня "мамочка" и "мамуся" называл. Встанет утром: как ты себя чувствуешь? Давление померит. У меня было 230. Массаж головы сделает, на шее, под руками — и мне становится легче. А кто теперь сделает? На том свете уже и муж, и старший сын, теперь и Васичка.
Комнату Василия показывает его троюродная сестра Наталия Линевич. На стене висит старая фотография девушки в украинском наряде, у окна — снимок родителей, две стопки сборников стихотворений. На холодильнике в коридоре лежит громкоговоритель и военная каска.
— С ними Вася ездил на Майдан, — объясняет Наталия. Во всех комнатах дома висят местные пейзажи, нарисованные Василием. — Он любил рисовать. Меня называл Наталчатком. Две недели назад приходил. Говорит: "Если со мной что-то случится, не бросайте маму". Ничего не объяснил.
Выносит из дома фотоальбом. Показывает снимки, где вся семья стоит на кладбище.
— Там есть место солнечное, где похоронена вся родня. Вася говорил, это наш пантеон. А теперь и он там будет. От него шло очень много энергии. Спешил все делать, — вытирает слезы.
Во двор заходит 52-летний Анатолий Романюк, лучший друг погибшего. На камуфляжной форме висит бейдж "сотник Толя".
— Нужно быть сильными, потому что не будет добра в Украине, — утешает женщин.
— В Украине никогда не было добра! Наш бедный народ мучали все.
— Готовьтесь на вторник, — продолжает сотник. — На Благовещение (7 апреля. — "ГПУ") ни один батюшка не будет отпевать. И криминалисты должны дать добро на захоронение.
— Знал Васю 28 лет, но сдружились в начале 1990-х, — вспоминает. — Тогда все таскали сумки на Польшу. Как-то встречаемся с Васей на киевском вокзале. Мы ехали в Польшу, он только вернулся. У меня в сумках были обвалочные станки для пилорамы, килограмм 100 весили. Вася помог донести. Тогда начали вместе заниматься спортом поднимали штангу, качали мышцы. Вася очень сильный был. Я только ему верил. Знал, если с ним поделюсь, никому не скажет. Он хотел идти в науку или закрепиться в журналистике. По ночам писал диссертацию. Очень красиво выступал на собраниях, речь у него богатая.
Обнимает Нину Андреевну. Та плачет:
— Завтра мне первый раз привезут правнучка. Это Васин внучек, Захарко. Вася ему так радовался.
— Вася нам всегда привозил тыквы. Как нас даже нет дома, смотрю, на калитке висит сумочка, — добавляет сваха Нины Андреевны, теща старшего покойного сына. — В ней тыква, яблочки и баночка консервирования. Без конфет никогда не приходил. Пусть бы нашли эти скотов.
На улице милиционеры опрашивают соседей.
— Таких соседей каждому пожелаю, — говорит о Василии соседка Елена Баркар. — И лопату поможет набить, а то говорит: заходи петрушки нарви, винограду. Что не спрошу — расскажет. Никогда не слышала, чтобы на кого-то кричал или матерился.
1 
1
Комментарии