— Когда у тети Полины Павловны врачи нашли рак шейки матки, вся семья была в шоке. Потому что тетя никогда не болела, — рассказывает 41-летняя Надежда Мельник из городка Гоща на Ровненщине. — В областной больнице запросили за операцию 3 тысячи долларов. Тетя уже со всеми прощалась, потому что денег не имела и продать нечего.
Надежда Мельник работает кондитером в одной из львовских мини-пекарен. В обед встречаемся на пл. Рынок. Женщина полная, одета в широкое темно-синее платье до косточек и вьетнамки. Лицо загоревшее, полное.
— Я не желала ей смерти. Как услышала об операции, по семье пошла собирать деньги. У тети своих детей не было. Родственники ближние по 200-300 долларов давали, дальние — по 300-400 гривен. Я своих добавила — 400 долларов. Через две недели тете вырезали опухоль. Врачи советовали пройти 12 сеансов химиотерапии. Один стоит 8 тысяч гривен.
Тетя на коленях меня просила помочь собрать еще денег. Я поехала в Ровно к депутатам, по копейке, по гривне собирала. Объявление в газету дала, счет в банке открыла. Писала письма Ринату Ахметову и в Красный Крест. Свою работу забросила, мужа почти не видела. В церквях по нашему району за здоровье тети все батюшки молились и прихожан просили помочь. За месяц я насобирала шесть тысяч долларов. Передала тете, та руки мне целовала. Начала химию капать.
Тыкает мне своей квартирой, а замуж не зовет
Муж Иван предложил поехать на заработки в Липецкую область России. Его брали прорабом на стройку, а мне предлагали варить есть на всю бригаду. Чтобы оплатить дорогу, за жилье и работу посредников, нужны были 4 тысячи долларов. Муж попросил одолжить у тети деньги на месяц. Это был наш шанс заработать себе на приличное жилье. Тетя как услышала — в плач. Кричит: "Ты меня умертвить хочешь! Это деньги на мою жизнь, а ты забираешь". Всякими словами меня обзывала. Я полвечера проплакала, а потом решила забрать их сама. Ночью открыла дом тети и украла доллары из тайника. Оставила записку, что через месяц вышлю все на карточку, просила не заявлять в милицию.
Сначала вины своей не чувствовала. Сама собрала тете эти деньги, имею на них право. Тем более оставила еще 2 тысячи долларов — как раз на два месяца химиотерапии хватит, — вытирает слезы Надежда Ивановна. — Каяться начала в России. Муж строил торговый центр. Оказалось, что земля под арестом, строительство приостановили, зарплату не дали. Работу найти не могли. Иван запил. Все заработанное на ремонтах спускал в барах. Домой звонить боялась. Знала, что все от меня отвернулись. Молилась, чтобы тетя нашла деньги дальше химию продлить.
Через год развелась, переехала жить во Львов. От соседей узнала, что тетя умерла через четыре месяца, как я уехала. Не могла насобирать деньги на химиотерапию. Ей врачи вливали более дешевые препараты. Опухоль разрослась, умерла в муках. Перед смертью проклинала меня. Боюсь даже показываться в село. Меня же там убьют родственники. А так хочу хоть памятник поставить тете, прощения на могиле попросить. Счастья не имею. От Ивана детей не имела, потому что он был бесплодным. Сейчас живу в гражданском браке со старшим на 10 лет мужчиной. Постоянно тыкает мне своей квартирой, а замуж не зовет. Деньги прячет от меня, как от чужой.
1 
1
Комментарии
1