Юристка 31-летняя Татьяна Кавальчук родом из Западной Беларуси, из города Осиповичи Могилевской области. Она пять лет живет в Черкассах. В 2002-м приехала в Украину как международный наблюдатель на парламентских выборах и встретила здесь своего будущего мужа — 35-летнего Максима Михлика.
— Максим возглавляет Комитет избирателей Черкащины. Два года переписывались, ездили друг к другу в гости, а после я решилась переехать в Украину. Тогда как раз помаранчевая революция была. Увидела, что в Украине происходят события, которых в Беларуси вряд ли скоро дождусь. С тех пор ни разу не пожалела, что живу здесь, — рассказывает Татьяна. — Но сразу выходить замуж не осмеливалась — боялась повторить судьбу матери, которая развелась сразу после свадьбы. Отец-милиционер пил, еще и силу применял. Поэтому мама от него ушла, когда я была маленькой. Когда ехала в Украину, нужно было разрешение отца. Сделала запрос, но мне ответили, что умер в 1997-м. Мы так никогда и не встретились.
Вспоминает, как обручилась с Максимом:
— За два часа до регистрации брака у меня не было даже одежды. Бегали по магазинам и искали свадебное платье. Наши свидетели Виктория и Владимир Феофиловы (руководитель общественной организации "Молодая Черкащина" и ее главный бухгалтер. — "ГПУ") не знали, что мы женимся. Сказали им, что нужно ехать в банк, потянули за собой. Когда Феофиловы узнали, что и к чему, то испугались. Настояли, чтобы отвезли их в парикмахерскую. Там переоделись, Владимир побрился.
В Белоруссии Кавальчук преподавала теорию и историю государства и права в Полоцком государственном университете.
— Моя бабушка Ядвига Кравченок хотела, чтобы я стала логопедом. Она у меня авторитарная рационалистка, настояла, чтобы мама после школы выучилась на технолога. Потому что тогда можно пойти работать на консервный завод, и дома всегда будут крышки для консервирования. Мама так и сделала, потом на заводе стояла на линии, выпускавшей березовый сок. Дома были крышки, но маму "колбасило", что не может самореализоваться. Она бросила ту работу и пошла работать в сельский Дом культуры. Сейчас им руководит, пишет сценарии к праздникам, организовывает концерты. Я на это все посмотрела и подумала: никаких логопедов, иду на юриста. После учебы поступила в аспирантуру, начала преподавать. Но через два года бросила. В Беларуси преподаватели обязаны говорить то, что имеет официальную поддержку. В группе студентов, как и в советские времена, сидят стукачи. Потом все пересказывают декану, бывшему кагебисту.
Белорусский язык загнан в колхоз
Татьяна получила в Минске второе высшее образование — экономическое.
— Магистерскую работу написала и защищала на белорусском языке. На защите комиссия боялась задавать мне вопросы. Там белорусский язык загнан в колхоз. Им никто не говорит. Даже в селе общаются на суржике, называющемся "трасянка". Это слово означает смесь сена и соломы. В основном на трасянке говорит и президент Александр Лукашенко. На телевидении есть программа Саши и Серожи — они очень точно передают трасянку в своих диалогах: Вечар наступаіт — спать хатят всі людзи, на нач чисціць зуби накагда не будзем...". И с этим нечего не поделаешь...
— Украинский быстро выучили?
— Знаю его лучше, чем муж, — смеется. — Максим с детства слышал суржик. В семье между собой чаще говорим на русском, а с детьми — на украинском и немного на белорусском. Имена им выбирали такие, которые есть в обоих языках: Олесь и Мирослава.
Сыну 2,5 года. Дочери в июле исполнится год.
— Мирося очень рано просыпается. Муж забирает ее в другую комнату, кладет себе на живот, смотрит телевизор и пьет кофе. А я еще немножко сплю вместе с Лесиком. Потом забираю дочь и кормлю грудью. Завтрак на кухне готовим вместе. Иногда ссоримся, но скучно — не разговариваем по несколько дней. Очень трудно привыкали друг к другу. Сначала выталкивала его на край кровати, чтобы не мешал спать.
2 
1
Комментарии