— Наш хутор расположен на холме. Когда-то отдаленные дома со всех сторон снегом заметало, — говорит 52-летняя львовянка Мария Мартынец. Родилась и выросла на хуторе Великая Дубрава Мостиского района.
Вспоминает декабрь 1977 года.
— Я тогда в техникуме во Львове училась. Жила в общежитии, а на выходные домой приезжала. И вот в понедельник утром встаю на науку собираться. Папа дверь открывает, а там стена снега. Мы в окна, а они все белые. Ну никак не выбраться. Я села на кровать и реву. "Все, думаю, до завтра здесь застряну". А во Львове меня Андрей ждал, мой муж. Мы тогда с ним только начали встречаться. У него в тот понедельник как раз день рождения был. Мама, помню, меня успокаивает: Маруня, и не плач, не выгонят тебя из техникума. А мне в голове другое — Андрей подумает, что я специально во Львов не приехала. Тогда же телефонов не было, чтобы объяснить.
До вечера соседи проложили к засыпанному дому тоннель.
— Папа потом сам и до овина дорожку выкопал, и до хлева, и колодца, — говорит Мария Мартынец. — Снег отбрасывал на стороны, так образовался тоннель с 2-метровыми стенами.
На следующий день я поехала во Львов. Сразу к Андрею побежала. А он смеется, говорит, что сам на науку опоздал, потому что автобус из его села в сугробе застрял.
Высокие снежные заносы в Великой Дубраве были почти ежегодно, до конца 1980-х.
— Дороги тогда превращались в сплошные сугробы. Они замерзали, и люди по них ходили. Мой брат раз был провалился по грудь. Хорошо, что ребята вытянули. А фуры, машины — то уже до весны ждали, пока снег растает. Как, не дай Бог, кому плохо становилось, то никакая "скорая"не добралась бы. Больного клали на сани и везли в соседнее село. Или фельдшерицу на санях привозили.
58-летний Михаил Оленяк из села Недильная Старосамборского района на Львовщине говорит, самой холодной была зима 1984 года.
— Тогда все три месяца температура воздуха была 25-30 градусов мороза. Детей даже в школу не пускали, потому что им нужно было идти пешком четыре километра. Я тогда работал в Старом Самборе электриком. Ежедневно на работу должен был добираться по метровым сугробам до железнодорожной станции. Помню, приходил домой и лицо мое все в инее было. А борода — белая, как у Деда Мороза.
Той зимой Михаил Оленяк очень простудился.
— От сильных снегопадов часто рвало электрические провода на столбах, — рассказывает. — Нас тогда отправляли по селам ремонтировать. Однажды я влез на электрический столб, а тут как дунет — всего снегом накрыло. Боялся пошевелиться, потому что током рубануло бы. Почти час сидел на столбе, пока крестьяне краном меня оттуда не сняли. Ох и перемерз тогда. Заработал целый букет болезней. До сих пор лечу радикулит и полиартрит.
В феврале 2000-го Анна Калька, 57 лет, из села Ильник Турковского района в лесу ела малину. Говорит, той зимой лишь начало января было со снегом и морозом. До середины декабря люди выпасали скот, а после Иордана опять потеплело.
— 2 февраля мы с мужем пошли в лес. Смотрим, на кустах малина растет. Она была не красной, а белой. Но сладкая, как мед, — говорит Анна Калька. — Та зима такая была теплая, что половина дров, которые мы заготовили, осталась на следующий год. Мать моя говорила, что такие зимы она видела в начале 1950-х. В 1952-м отец третий год служил в Казахстане. Мама ему в марте в письме написала, что люди начали пахать землю и сажать картофель. И она посадила, но боится, чтобы мороз не ударил. Но обошлось. Выкопали столько картошки, что не вмещалась в погреб, пришлось в овин насыпать и достраивать еще один для пшеницы. А осенью отец убежал из армии. Сел на товарный поезд и приехал домой. Всю зиму скрывался в лесу, чтобы его не арестовали. Так как тогда шесть лет нужно было служить. Зима была такая теплая, что папа спал под деревом, укрывшись листьями. Иногда разводил огонь. Мать носила ему поесть. Весной папа пришел домой. В армию больше не возвращался, потому что я родилась.
2 
1
Комментарии