"Меня, наверное, расстреляют"

"Сталин, Рузвельт, Черчилль были важными людьми. Всегда идут не спеша. Руками никогда не размахивали, за столом воротник или рукава не поправляли", — рассказывает 83-летняя Евгения Шульгина. В феврале 1945 года под время Ялтинской конференции она была официанткой в Ливадийском дворце.

— Когда делали групповую фотографию в итальянском дворике, то я из окна смотрела. Сталин сел с левого края. Он ходил с полусогнутой рукой — как будто прятал ее в пиджак. У него, наверное, левая кисть была парализована. Когда опускал руку, то ее не видно, в рукаве пряталась. С другого края сидел Рузвельт. Посередине был этот, толстый... — задумывается. — Вспомнила — Черчилль. Сталин все время курил трубку. Так он ее опустил, чтобы не было видно. А этот когда курил, не прятал сигару. "Вот это культурный мужчина Сталин, — думаю, — а Черчилль некультурный".

Евгения Шульгина во время войны была медсестрой в госпитале. В 1944 году его расположили в одном из корпусов Ливадийского дворца в Ялте — бывшей летней резиденции российских царей. Через месяц расформировали. Раненых перевели в другие медзаведения.

— Я с подругой Валей осталась там, мыли Светский корпус. Пленные немцы территорию возле дворца убирали, деревья садили. Нас вызвали в комендатуру. Сказали написать заявление о неразглашении. Больше нам ничего не объясняли. Жили в комнате, неподалеку от дворца. Утром как-то встаем, а вокруг него 3-метровый зеленый забор за ночь поставили. Мы к пропускному пункту — говорим, что здесь работаем. Охранник нажал на какую-то кнопку, что-то кому-то сказал и впустил. Больше нас оттуда не выпускали. Жили на цокольном этаже дворца.

Из Москвы приехала сестра-хозяйка учить девушек на официанток.

— Положила на стол одеяло, скатерть сверху — это, чтобы когда тарелки ставишь, не было стука. Показала, как сервировать. Потом все забрала и говорит, чтобы я стол на три персоны накрыла. Справа нужно было подавать, слева забирать посуду. Потом пришли какие-то в военной форме. Расспросили о моих родителях. Сказали, что буду обслуживать, но не назвали кого. Мне нужно было завтрак, обед, ужин подавать. Нужно было поздороваться и больше никаких разговоров. Если со мной здоровались, поклониться. Требовали ходить всегда с улыбкой. То, что мы будем видеть, приказали забыть.

Официанткам выдали темно-синие платья с белыми передничками. На головы — белые косынки. Обувь — кожные тапочки под цвет платья, с мягкой подошвой.

В Ливадийском дворце разместили американскую делегацию, британскую — в Воронцовском в Алупке, советскую — в Юсуповском в Кореизе. Евгения Шульгина обслуживала американского президента Франклина Рузвельта. На завтрак подавала омлет, от бутербродов с икрой тот отказался.

— Американцы привезли яичный порошок. Берешь ложку, с водой перемешиваешь, на сковородку — и выходит яичница. Мы с поварами еще смеялись, что американцы привезли сухие яйца. Полдник редко был. На него подавали чай или кофе. На столе стояли три хрустальных вазы с разной выпечкой. Не руками брали, а щипчиками. На обед — бульон. Однажды принесли борщ. Рузвельту он понравился — показывает пальцем: "Во!" Говорю: "Русские щи". В другой раз попросил их сам. Когда принесла, сказал: "Корошо, корошо. Хозяйка, хозяйка". И потом постоянно подавали ему щи. Сметану отдельно приносили. Он ее не клал. На ужин подавали помидоры, огурцы, зеленый лук, отбивные котлеты, только без панировки. Несли картошку фри соломкой. Овощи не смешивали. Это у нас, как поросятам, дают. Иностранцы так не едят. Охранники наши говорили: "Силос не подавать". Маслом не поливали. Его отдельно приносили, но никто им не пользовался.

На столе в обед бутылка "Столичной" стояла и три бутылки красного вина. Рузвельт пил вино. Его откупоривали при нем. В бутылке граммов 200 оставалось. Недопитое вино мы втихаря забирали себе, выпивали с поварами и охраной. Где-то по 50 граммов каждому выходило. Это я впервые в жизни вино попробовала.

Евгения Ивановна вспоминает, как она с поварами смеялась с американских военных:

— Наши в ботинках начищенных, а американцы в портянках. "Видать, бедные, раз не имеют сапог", — думали мы.

У Рузвельта был темнокожий охранник.

— Метра 2 ростом, здоровый такой, симпатичный. Лицо полное, волосы короткие курчавые. В черный костюм одет. Только зубы и глаза блестели. Он ту коляску с Рузвельтом брал, как пушинку (у президента США были парализованы ноги. — "ГПУ"). Как мама ребенка, носил его. Я впервые увидела черного человека. Еще говорю девушкам: "Интересно, смывается у него это все?"

Вспоминает, как в первый раз увидела Сталина:

— Как раз несу фруктовую тарелку и вилку, которую забрали со стола. Он идет навстречу. Вилка упала, я испугалась. Стала и стою, а он: "Ничего, ничего это к счастью будет". Прихожу на кухню, руки трясутся, все трясется. "Знаете, — говорю хозяйке, — меня, наверное, расстреляют. Он шел, и у меня вилка упала. Этот, с усами". Так разволновалась, что забыла, как звать.

После Ялтинской конференции Ливадийский дворец стал государственной дачей. Евгению Ивановну оставили там работать.

— Туда приезжали отдыхать мужчины из политбюро. Женщины их были с длинными языками. Перемывали всем косточки. Они больше командовали, чем мужчины. Я еще со столов тогда иногда незаметно бутерброд с колбасой сервелат брала и охранников кормила. Потом меня перевели в Александровский дворец. Там в 1948 году я во второй раз увидела Сталина. Он с дочерью был, Светкой. Простые они. Светка мне платье подарила.

Евгения Шульгина показывает на сервиз на столе. С Ялтинской конференции, мол.

— Этот сервиз я тогда себе на память взяла — украла, другими словами. В нем было 12 чашек, блюдечек, сахарница, молочник, чайник. Весь из тонкого фарфора — такого в магазинах нельзя было купить тогда. Там столько посуды было, что эту пропажу никто и не заметил.

О чем договорились в Ялте 4–11 февраля 1945 года

— о разделе Германии и ее столицы Берлина на оккупационные зоны между государствами — участницами антигитлеровской коалиции

— определили границы стран, освобожденных из-под нацистской оккупации. Европу разделили на сферы влияния. В результате этих договоренностей после войны появился "социалистический лагерь" — из стран, которые отошли к сфере влияния СССР

— разработали основные принципы деятельности будущей Организации Объединенных Наций

— СССР обязался после капитуляции нацистской Германии объявить войну Японии, с которой США воевали с декабря 1941-го

×