39-летний бас Тарас Штонда в Национальную оперу приехал на черной " ауди":
— Машина неновая. Но мне и такая хороша. По встречной полосе не гоняю, — сознается.
— У меня близорукость — минус шесть.
Проходим в комнату с белым роялем и красными диванами.
— Хочу спать, — расшнуровывает туфли, садится на диван и подбирает ноги под себя. — Моя любимая поза — лежа. Как у гоголе вского философа Фомы Брута. Когда-то заснул в опере, в перерыве между репетициями, — вспоминает. — А проснулся от дикого смеха. Артисты положили возле меня две пустые бутылки водки. Так, будто " кирнул" и свалился пьяный.
Много у вас поклонниц?
— Я не Коля Басков, — говорит кокетливо. — Но женщинам нравлюсь. Самая красивая моя фанатка любит только мой голос. На концертах пою только для нее.
Женились бы на фанатке?
— Конечно! Если бы по-настоящему пришлась по сердцу.
Прислушивается и указывает пальцем на потолок. Из комнаты над нами едва слышно мужское пение:
— То Витя, артист хора, — объясняет. — Привидение нашей оперы. Ему под шестьдесят. Витя любит не себя в искусстве, не карьеру, не заработки. Он боготворит пение. В наше время это такая редкость! — произносит восторженно. — Когда посреди лета в пустом театре слышишь одинокий голос — это он, Витя...
"Кирнул" и свалился пьяный
Рассказывает, что едет в Германию. Хотя в опере — открытие 139-го сезона.
— Дирижер Роман Кофман пригласил на репетиции в Бонн, — объясняет. — В сентябре буду петь "Песни и танцы смерти" Мусоргского с Боннским оркестром на фестивале "Пражская осень".
Бросаете Национальную оперу в начале сезона?
— Всего на несколько дней. В постановках для гастролей в Японии меня не задействовали. Тимур и его команда в опере "Турандот", Рамфис в "Аиде" — не мои роли.
А какие ваши?
— Партии Ивана Карася и Тараса Бульбы, — говорит мечтательно. — Моисей из одноименной оперы Мирослава Скорика. В январе мне дали эту партию, — загрустил. — А я простудился и петь красиво не мог.
Замечает, что любит традиционные постановки.
Мазепу одели во френч, будто снятый с Берии
— Оперу "Мазепа" пел в Большом театре, в постановке грузинского театрального режиссера Роберта Стуруа. У него хорошие мизансцены, но сценография ужасная. Кочубея я играл в льняном костюме эпохи хрущевских трудодней! — возмущается. — А Мазепу одели во френч, будто снятый с Берии. Эх, — машет рукой, — люблю петь "Мазепу" в Киеве, когда на мне красивый жупан!
Как попали в Большой театр?
— На каком-то фестивале в России знаменитый бас Александр Ведерников-старший услышал, как я пою, и сказал: "Иди-ка ты, сынок, в Большой".
Как чувствуете себя в Москве?
— Как на гастролях. В Москве нельзя жить полноценной жизнью. Нужно придерживаться режима, бояться за свой голос. А в Киеве мне много чего прощают, — хвастается. — Двенадцать лет тому назад пел в опере " Севи льский цирюльник" партию Дона Базилио. И пропустил свой выход на сцену. Потому что громкоговорители, которые за кулисами объявляют выход артистов, были выключены.
Еще какие-то смешные случаи были?
— Выступал в Мариинском дворце на президентском приеме — еще во времена Леонида Кучмы. Ведущая говорит: "Сейчас будет песня, которую объявлять не нужно, потому что знают ее все". Звучат вступительные аккорды песни Александра Билаша "Два кольоры". А я чувствую, что забыл слова! Перед выходом повторял второй и третий куплеты. А первый, всем известный, вдруг "отключился". В шести метрах от меня президент Украины, а я молчу. Вступил только на третьей фразе. Кучма потом спросил: "Что это с песней было, Тарас?"
В Мариинский дворец меня после того случая два года не приглашали.
1966, 1 декабря — родился в Киеве
1988 — поступил в Киевскую консерваторию в класс певицы Галины Сухоруковой
1992 — дебютировал в Национальной опере в роли Гремина в опере "Евгений Онегин" Петра Чайковского
1997 — победы на конкурсах имени Франсиско Виньяса в Испании и Марии Каллас в Греции
2002 — дебют в российском Большом театре в роли Досифея в опере "Хованщина" Модеста Мусоргского
4 
1
Комментарии