Все желающие смогут приобщиться своими советами к созданию языкового законодательства Украины.
Встречи в Киеве и Львове для обсуждения дальнейших законов в этой области уже анонсировало сообщество "И так поймут". По сообщению ее основателя Романа Матиса, львовское совещание законодателей-любителей состоится на этой неделе, киевское - на следующей, - сообщает Gazeta.ua.
"Для понимания, кто в каком городе готов присоединиться, предлагаю писать в комментариях название города. Всех желающих прошу к тому времени ознакомиться с мировыми нормами, попытаться найти интересные и полезные моменты", - призывает Матис.
Как сообщалось, председатель Верховной Рады Александр Турчинов не подписал отмену Закона Кивалова-Колесниченко "О принципах государственной языковой политики", за что 23 февраля проголосовали 232 народных депутата. Его заместитель Руслан Кошулинский после того объявил о создании под своей эгидой временной специальной комиссии по подготовке законопроекта о развитии и применении языков в Украине. Кроме него, туда вошли Мустафа Джемилев, Вячеслава Кириленко, Светлана Фабрикант, Владимир Яворивский, Мария Матиос, Ирина Фарион, Валентин Матвеев, Виталий Журавский, Гайдаш Иштван.
По словам Романа Матиса, защитника украиноязычных потребителей, депутатская комиссия готова учитывать замечания общественности.
"Я говорил на эту тему с Кошулинским, который возглавил комиссию, он ждет от нас предложений, давайте поработаем. Заранее спасибо всем кто согласится", - говорит маркетолог по специальности Роман Матис.
Как известно, сообщество давно контактировало с Олесем Донием и другими депутатами разных уровней о необходимости законодательно защитить людей, чей язык - украинский.
По случаю народных обсуждений этого раздражающего вопроса стоит вспомнить давнюю статью братьев-писателей и книгоиздателей Капрановых, которая в подробностях и с примерами теоретизирует об языковым законодательством.
Упустим длинное вступление, в котором авторы на своем сайте долго оправдываются, почему, будучи писателями, взялись обсуждать законотворчество. Заново их советы сразу с существенной части материала.
Хотите нарваться на скандал? Тогда скажите собеседнику слово "язык", а еще лучше — "государственный язык". Дальше само пойдет. Мы проверяли сотни раз — независимо от взглядов, собеседник закипает от возмущения и захлебывается обвинениями. Предмет возмущения все тот же — насильственное насаждение (русского или украинского) и притеснение (соответственно, украинского и русского). Слово "язык" срывает предохранители, и люди становятся неадекватными. Когда идет дискуссия на темы энергетики, финансов, охраны окружающей среды — звучат цифры, факты, аргументы. Разговор о языке — сплошные эмоции. Иногда это напоминает шаманские камлания с вызыванием духов. Булгаков! А те им — Шевченко! Гоголь! А в ответ снова — Гоголь! И хором — не позволим забыть язык отцов!
Что любопытно, такая ситуация наблюдается не только в постсоветских странах с их издерганным населением. Спокойный и цивилизованный Квебек из-за языка едва не отсоединился от не менее цивилизованной Канады; шведы ни с того ни с сего ввели государственный язык, которого у них отродясь не было; ирландцы заменили дорожные надписи на ирландские; немцы на книжной выставке во Франкфурте неожиданно отказываются понимать английский; португальцы грозятся накладывать вето на все законы Евросоюза, не переведенные на португальский; а французы не дают спуску даже в Интернете. И у всех аргументация в основном эмоциональная — начиная с национальной гордости вплоть до культурной катастрофы.
От всего этого в последнее время хочется спрятаться — но нельзя. Поскольку язык — наша основная профессия, ведь мы писатели. Кроме того, как утверждают ученые, язык — главное, что отличает человека от животного. Давайте напряжемся и попробуем вместе разобраться в сложном и очень эмоциональном языковом вопросе.
Во-первых, хотим ответственно заявить — в общении между двумя людьми никакого языкового вопроса не существует. Объясниться можно даже по рецепту известной коломыйки — он все, что ему нужно, на мигах покажет. Государство — вот главная причина любых языковых вопросов. Когда употребляют слово "вопрос", всегда имеют в виду государственный язык. Следовательно, нам стоит только определиться с государственным языком — и дело сделано.
Что такое государственный язык и зачем он нужен государству? Конституция Украины не дает ответа на этот вопрос. Статья 10 констатирует, что государственным языком является украинский — и все. Обязательные реверансы в сторону языков нацменьшинств, которые опять же больше похожи на камлания. Ни определения, что такое государственный язык, ни его функций — ничего.
Далее идет закон о языках Украинской ССР, который даже вспоминать смешно, хотя он и сегодня действует в полном объеме. Разумеется, там не может быть ничего о государственном языке, поскольку Украинская ССР государством не была.
Этим, собственно, исчерпывается законодательная база, которая должна устанавливать правила игры. Можно, конечно, вспомнить закон о рекламе, в который вносили изменения, а потом дали задний ход. Можно вспомнить квоту на украиноязычную телепродукцию в размере 75% или на кинопрокат в размере 50%, но все это несерьезно. Почему 50%? Почему не 60 или 58,76%? И почему только на телевидении и радио? А газеты, книги? А Интернет? Очень сложно понять логику, а все потому, что нет базовых определений — зачем государству нужен какой-то там язык? Швеция сотни лет жила без государственного — бедствовали, конечно, мучились, но как-то жили.
Едва не забыли, у нас есть еще Хартия языков нацменьшинств. Достаточно интересный документ, но он ни слова не говорит о государственном языке, только определяет, как защитить негосударственные. И результат практического применения хартии в Украине как всегда парадоксален: англоязычное меньшинство, которое ничем не защищено, имеет несколько всеукраинских изданий на английском, а наши родные болгары — только районную газету, не говоря уже о евреях, которые не обеспечены ни одним идишеязычным СМИ.
Словом, темный лес, а точнее — чистый лист. И на этом листе нам с вами нужно написать всю правду.
Потому отбросим эмоции и перенесемся в другую страну, Условную, а если коротко — страну У. Она большая, бок о бок здесь счастливо живут четырнадцать народов-братьев. Откуда такая цифра? Мы не пожалели времени и подсчитали, какие нацменьшинства защищает вышеупомянутая хартия. Их ровно тринадцать, а вместе с национальным большинством, ни одним законом не защищенным, — четырнадцать.
Страна У почти ничем не отличается от Украины. Но там нет ни украинского, ни русского языков. И даже идиш, молдавского и болгарского. Только абстрактные языки абстрактных народов — А, Б, В, Г, Д... Такое абстрагирование нам нужно, чтобы свободно оперировать аргументами, не ощущая бремени давних споров и обид.
Наша страна У имеет свое государство. Без этого сейчас никак. И возникает законный вопрос — нужен ли этому государству государственный язык? Поскольку в Соединенных Штатах, например, государственного нет, и ничего страшного. Может, и нам так? Или ввести два государственных, как в Финляндии? Или, может, не жадничать и предоставить государственный статус всем четырнадцати?
Для ответа на этот вопрос нужно вспомнить, что такое государство. Хотя бы из школьного курса правоведения. "Государство — это особая форма организации общества, которая с помощью специального аппарата управления защищает интересы населения, регулирует отношения между членами общества, в частности с помощью принуждения". (Основы правоведения, 9-й класс, стр. 9). Обратите внимание на последнюю фразу. Ведь принуждение, к сожалению, — неотъемлемая часть любого государства, и любой государственный аппарат — сплошное принуждение.
Если наша страна У имеет армию, логично было бы, чтобы все солдаты знали хоть сотню команд на одном языке. А еще лучше — понимали бы его без перевода и могли кое-как общаться. Потому что невозможно при каждом генерале держать тринадцать переводчиков, и даже представить страшно, чтобы в штаб доложили — дивизия не выполнила боевую задачу, поскольку не поняла ни слова из приказа. Вывод напрашивается сам собой — здесь обязательно нужен один общий язык.
Теперь возьмем внутренние войска — полицию, милицию, защищающие государство от собственного народа. Видим прямую аналогию — погоны требуют общего языка. От министра до участкового должна существовать прямая связь, без переводчика.
Дальше закон. Судьи, адвокаты, прокуроры и прочие коррумпированные элементы. Писать законы на всех четырнадцати языках? Невозможно. Закон — очень тонкая штука, где все зависит от формулировки. Иногда даже двоеточие не на том месте может спасти или погубить подсудимого. И это в рамках одного языка! А в разных языках — разное правописание, да еще и омонимический ряд. И если судья будет показывать закон на одном языке, адвокат — на другом, а прокурор — на третьем, что будем делать? Какому из текстов отдать предпочтение? Следовательно, необходим общий язык для законов. Читать можно на каком угодно языке, но принимать решение — только по одному варианту.
Есть еще министерства, ведомства, например Министерство здравоохранения. Медики хитрые — у них уже есть общий язык, тот же, что у крестоносцев, — латынь. Но приказ министра латынью не напишешь. И четырнадцатью языками тоже. А кроме приказов существуют еще инструкции для лекарств. Каким языком написать, чтобы каждый врач понял? Ну а распоряжение для санитарной службы на случай эпидемии? Четырнадцать санитарных, пожарных и других инструкций? Или две-пять? Следовательно, и медикам нужен общий язык, чтобы гарантированно понимать друг друга. И пожарным, и энергетикам, и налоговикам.
А еще было бы неплохо, если бы язык этот был А общим для всех органов государственного управления и чтобы на нем говорили во время выполнения своих служебных обязанностей президент, премьер-министр, министры, независимо от этнического происхождения и политических симпатий.
И такой общий для всех аппаратчиков язык, с помощью которого государство осуществляет управление, сейчас мы с вами можем смело назвать языком государственного управления.
Нужен ли государству язык государственного управления? Существует ли он в странах, декларирующих отсутствие государственного языка, например в Соединенных Штатах Америки? Бесспорно, существует — не на законодательном уровне, но, как говорится, по факту. Поскольку без него государство не может существовать.
Видим улыбку наших читателей — ага, братцы, ясно, куда вы клоните!
Позвольте возразить. Мы никуда не клоним. Государство — это социальное образование, живущее по своим объективным законам. Это не те законы, которые принимают неграмотные депутаты, а настоящие естественные законы, и если законы депутатские будут противоречить естественным, государство не выживет, а его территорию освоит другое государство. Такое в истории случалось неоднократно.
Кроме того, напоминаем, что наш анализ не обременен этническими проблемами, поскольку речь идет не о русском и украинском, не о венгерском и румынском, а только о языках А, Б, В, Г... И даже не об Украине, а о некой стране У.
Итак, мы пришли к первому выводу — государству нашей страны У необходим единый язык государственного управления. Какой это будет язык — А, Б, Г или Л, — мы не будем говорить.
Теперь оставим на некоторое время государственный аппарат и обратимся к простым гражданам. Может ли государство диктовать им, на каком языке говорить? Нет, не может. Хочет ли? Вряд ли. Это лишнее насилие над людьми. Однако, с другой стороны, государство не может позволить четырнадцати этносам жить каждому в своем доме без общей коммуникации. Во-первых, это потенциально опасно, а во-вторых — просто невыгодно. Поскольку объединение сил граждан государства во всех вопросах — от экономических до культурных — ведет к развитию и могуществу. А обособление — наоборот, вызывает опасность сепаратизма и развала. Следовательно, задача государства — обеспечить коммуникативный канал между всеми своими гражданами. Чтобы каждого из них поняли в любом хуторе или ауле среди представителей любого этноса. Что может служить таким каналом? Разумеется, общий язык, который понимают все граждане.
То есть получается, что государству — именно государству, а не людям — нужен язык, на котором разные национальности могут гарантированно общаться между собой. И логически будет назвать его языком межнационального общения. Как достигнуть понимания этого языка всеми гражданами? Бесспорно, с помощью бесплатного среднего образования.
Государство нуждается в языке межнационального общения и должно тратить деньги на изучение его гражданами. Сразу отбросим спекуляции — в комплекте с государственным языком в программу средней школы должен входить родной язык, конечно, если они разные. Какая от этого польза государству? Никакой, но если оно не хочет этнических недоразумений и бунтов, то должно тратить деньги на преподавание всех национальных языков, а для комплекта — биологии, химии, правоведения, физкультуры...
Если мы пришли к согласию относительно общения между народами, поговорим об общении государства и его граждан. Оно должно быть взаимным — государство обращается к людям, люди обращаются к государству. Общение государства с гражданами происходит через государственные СМИ, окошечки государственных банков, центров занятости, пенсионных фондов и множества других государственных учреждений. Еще один вопрос — информация, циркулирующая в государстве. Заинтересовано ли государство в том, чтобы понимать, какая информация циркулирует внутри него? Безусловно. Простой пример — идем мы по славному городу Днепропетровску и вдруг видим рекламный щит, написанный на идиш. Большая такая реклама — и никакого перевода. Что это? Что там продают? Недвижимость? А может, наркотики, женщин? Или пропагандируют журнал с детской порнографией? Или призывают к свержению конституционного строя? Другое дело — перевод, хотя бы мелким шрифтом. И государство требует, чтобы все рекламные объявления дублировались на одном языке — для контроля за рекламным рынком. Ну а сами СМИ? Интересно ли государству знать, что там пишут-показывают? Безусловно. Как минимум, с точки зрения соблюдения законов. Телевидение и радио вообще используют государственный ресурс — частоты, поэтому просто обязаны выполнять требования.
Следующий вопрос — на каком языке должны вещать эти радио и телевидение? Да на каком угодно. Но когда трансляция идет на всю территорию страны, желательно, чтобы все граждане могли понимать. Поэтому к оригинальному языку следует добавить хотя бы субтитры на языке, который гарантированно понятен всем гражданам. Иначе что это за государство, которое не заботится об интересах своих людей?
Ну а газеты, журналы? Может одна из наших четырнадцати национальностей издавать газету на своем родном языке? Сто процентов — может. Но нам интересно, а что же они там пишут. А особенно интересно — что пишут в газетах, зарегистрированных как общегосударственные. И поэтому государство желает видеть часть тиража на понятном ему языке. А газеты и журналы, издающиеся в государстве языками других народов, которые не имеют счастья быть среди четырнадцати и не защищены хартией, вообще должны выпускать полноценный перевод, независимо от региона распространения. В своих государствах пишите по-своему, пожалуйста. И с книгами такая же история.
Дополнительный вопрос — защита прав потребителей. Должно ли государство требовать от производителя или импортера отмечать всю необходимую информацию о товаре на упаковке? Безусловно. А на сложные товары — еще и в инструкции. На каком языке? На всех четырнадцати? Так производитель застрелится.
Вся эта сложная цепь ведет нас к интересному выводу — государство заинтересовано, чтобы вся циркулирующая в нем информация имела полный эквивалент на одном понятном государству языке. Иначе информационный рынок не проконтролируешь и не урегулируешь. А информационный рынок во времена информационных войн — вопрос безопасности того же государства.
Вы знаете, что права на иностранные переводы книг продаются не на территорию, а на язык? И если права на Коэльо на русском выкупила наша "Софія", то в России его уже не издадут, а будут завозить от нас. Следовательно, издатели давно уже установили языковые границы, а информация — это их бизнес.
Ну и наконец главный вопрос — заинтересовано ли наше государство У в том, чтобы все четырнадцать национальностей объединились в единый народ? Или оно должно согласиться, что каждого будет тянуть на его историческую родину? Даже смешно спрашивать, если государство заботится о своей целостности и не желает стать жертвой сепаратизма или посягательств соседей.
Тогда поставим вопрос иначе: должно ли государство защищать свои национальности, их языки и культуры, особенно те, у которых нет собственных государств за рубежом? Бесспорно, должно. Поскольку государство — это не только армия и суд. Это, в частности, объединение людей в новую сущность, нацию, если хотите. Такое объединение — альфа и омега существования любого государства. Что же может служить основой для нового сообщества? Бесспорно, общие ценности. Думаете, мы о демократии и европейском выборе? Да нет, о культуре. Неплохо было бы, чтобы в нашем с вами государстве У была богатая культура, которая прочно сплавила бы культуры всех народов и постоянно подпитывалась всем лучшим из них. Так, как это делают Великобритания, Соединенные Штаты или Россия. Основой для такого слияния должна быть базовая культура и, соответственно, общий язык как ее носитель. А следовательно, у нашего государства возникает потребность в еще одном языке, который объединит четырнадцать разных национальностей в единый народ государства У.
Так с помощью простой бытовой логики мы с вами пришли к выводу, что многонациональное государство испытывает объективную потребность в таких пяти языках: государственного управления, межнационального общения, информационного эквивалента, информационной границы, национального объединения.
Первое, что приходит в голову, — справедливо поделить эти языки между самыми большими национальностями. Языку А — государственное управление, Б — межнациональное общение и так далее. Остальные девять национальностей пускай уж не обижаются. К тому же языки информационного эквивалента и информационной границы должны совпадать. Мы разделили их только потому, что происходит активная делимитация информационной границы и эта функция временно имеет отдельное значение. Стабилизируется ситуация — можно будет оставить четыре функции. Итак, у нас выходит четыре языка и десять обиженных наций. Ну ничего: в конце концов государство — это принуждение, как написано в учебнике.
И статью 10 Конституции страны У можно будет сформулировать конкретнее. Не какой-то там абстрактный "государственный язык", а четкое распределение функций. И, соответственно, предъявляем требования к школьной программе — каждый ученик должен выучить язык Б как язык межнационального общения, В — как язык информационного пространства, Г — как язык национального единения, ну и свой родной, если ему не повезло родиться одним из большой четверки. Забыли о языке государственного управления? Не беда — его за два месяца привьет старшина в "учебке" или клерк при приеме на госслужбу.
Получается, что каждый гражданин государства У должен знать пять языков. Предлагаем так и записать в Конституции. И сразу зачеркнуть, потому что, к счастью, мы не депутаты Верховной Рады, чтобы писать законы, которые никто не сможет выполнить. Мы люди умные и знаем, что выучить пять языков под силу не каждому профессору, даже с одним "ф". Вот два, родной плюс еще один, — другое дело. А потому само собой напрашивается предложение: обидеть еще две национальности поменьше и оставить в государственном обороте два языка — один для государственного управления и национального объединения, а второй — для информационного пространства и межнационального общения. Или сделать оба языка обязательными для информационного пространства, а остальные функции поделить по-братски.
Мир и согласие обеспечены. Тем более что и практика такая существует: например, Финляндия или, скажем, Бельгия. Итак, решено — в статье 10 напишем два языка, а остальным гарантируем свободное развитие... ну и так далее, в соответствии с хартией. И в школах — порядок и покой. Каждый ученик должен знать... три языка. Почему три? Очень просто — два государственных и родной, если он не является представителем одной из господствующих наций. И еще плюс иностранный. Конечно, не обязательный. Здесь и возникает главная проблема. Поскольку обычный человек не может владеть тремя языками, то третий, не обязательный, однозначно погибнет. Мы с вами хотим, чтобы погибли языки наших нацменьшинств? Конечно, нет.
Обратите внимание — мы пришли к очень интересному выводу. Два государственных языка в многонациональном государстве приводят к уничтожению языков нацменьшинств. Парадокс! Но, к сожалению, никуда не деться. Законы природы, не депутатами писанные, — это объективная реальность, игнорировать которую опасно.
Слышим возражения — а что если позволить изучать в школе один из двух государственных на выбор и плюс родной. Отвечаем — в этом случае государственные языки перестанут быть языками межнационального общения. По крайней мере один из них. Так и до территориального раскола недалеко.
Поэтому, естественно, напрашивается вывод: в нашем государстве У должен быть один государственный язык. Мы не говорим какой, а говорим только — один.
Ну а Финляндия с Бельгией? Давайте разбираться.
Несколько лет назад судьба занесла нас в Суоми. Пригласил друг-эстонец, который живет в Таллинне, а работает на шведов и поэтому чудесно владеет шведским — вторым государственным в Финляндии. Эстонец обещал быть переводчиком и показать нам суровую красоту финских фиордов. Приезжаем в Хельсинки — все чудесно! Все названия улиц на двух языках. Правда, для иностранцев не очень удобно, поскольку не остается места для английского. Но что нам иностранцы! На телевидении — шведские субтитры, а когда фильм на английском — то финские и шведские вместе. Трудно увидеть, что происходит на экране, — зато все по закону. От такой картины всеобщей справедливости мы проголодались и зашли в пиццерию. Наш гид обращается к официанту на государственном шведском языке, и оказывается, что тот его не знает. Второй — тоже, менеджер — ни гугу. Люди на улицах — катастрофа! Финны не знают государственного шведского языка! Никто. Только в пригороде мы нашли дедушку, который учился в школе еще во времена шведского идеологического господства и что-то помнил. Шведский понимают разве что в селах на границе. А так — чаще английский.
Следовательно, закон, написанный на бумаге, может остаться фикцией, если не отвечает законам природы, которые гласят: если человеку нужно знать три языка (в финском случае — это два государственных плюс английский), более слабый язык де-факто погибает.
В Бельгии мы не были. Зато были на международных книжных выставках, где Фландрия всегда занимает отдельный стенд. Поскольку пользуется фламандским языком. А в книгах язык — основной фактор. Следовательно, у немцев есть общий стенд, у американцев — несколько общих, а у бельгийцев — французский и фламандский. Причем следует признать, что фламандский значительно лучше. Потому что французская Бельгия не выдерживает конкуренции с французской Францией в издательской отрасли. А Нидерланды — меньше, и с ними можно посостязаться. Интересный факт? Сегодня существуют два информационных пространства Бельгии, и в условиях, когда территориальные границы исчезли, появляется реальная угроза существованию государства. Более сильная Франция поглотит франко-бельгийское информационное пространство. Не нужно быть гадалкой... Два государственных языка, один из которых (или даже два) является языком сильных соседей, — это угроза сепаратизма как минимум и уничтожение государства — как максимум.
Ну а Индия, например? Она так похожа на нас. Колониальное прошлое. Много наций. И два государственных языка. Индия — интересный пример. Хотя бы потому, что там нет достаточного количества носителей государственного английского языка. Этот язык одинаково чужой всем нациям и служит только для связей международных, в частности с бывшей метрополией. Что-то вроде латыни в Священной Римской империи. Довелось нам общаться в Киеве с одной индийской поэтессой. Она жаловалась, что ее родной народ (один из небольших в Индии) испытывает постоянные проблемы с национальной культурой и литературой — ведь их так мало, всего лишь 70 миллионов (!) Может ли быть собственная литература у нации, насчитывающей всего 70 миллионов?!
Если взять в качестве примера Индию, то в нашей с вами стране У напрашивается новшество — определить английский вторым государственным вместе с языком А и решить навсегда вопрос межнационального общения. Готовы мы к такой глобализации? Думаю, нет. Поскольку даже в Европе увлечение межнациональным общением проходит: во Франции лучше никакой французский, чем хороший английский, а немецкие издатели отказываются общаться на английском, даже если ты желаешь что-либо у них купить. Не все так просто в нашем общем доме.
Теперь относительно официального языка, о котором перманентно говорят политики? Ну, политики — люди убогие, им можно говорить глупости. Но ведь мы с вами люди серьезные и знаем, что официальный язык должен иметь определенные функции. Если одну из пяти определенных нами — тогда это язык государственный. Если другие — назовите их, только без агитации, потому что мы не на митинге. Диагноз понятен: так называемый официальный язык — всего лишь прикрытие для второго государственного. Обычный политический ход, а проще говоря — вранье. Следовательно, если хотим мира и согласия в нашей многонациональной стране У, если хотим, чтобы государство было сильным, а культура богатой, если хотим сохранить независимость и суверенитет не только на земле, но и в информационном пространстве, нам не обойтись без единого государственного языка как важного государственного инструмента и гаранта соблюдения прав граждан на информацию. Существование остальных тринадцати языков может регулироваться хартией, другими законами, но с одним условием — они должны быть одинаковы для всех тринадцати национальностей, без выделения "старшего брата".
Видим вопрос в ваших глазах. Но мы не скажем того, чего вы ждете. Не стоит сводить наш с вами серьезный разговор к дискуссиям с выдающимися донецкими языковедами. Если мы раз и навсегда придем к согласию, что существует один государственный язык, а остальным гарантируются реальные (а не декларативные) возможности развития, — дальше будет легче. Теперь нам известно, зачем нужен государственный язык и какие функции он выполняет. Исходя из этого, можно сознательно его выбирать. Но один-единственный государственный. И прекратить спекуляции на эту тему, возникающие там, где не хватает системы. А вместо этого взяться за защиту и сохранение языков, за которые мы, украинцы, несем ответственность перед всем миром. Языков, у которых нет своего государства и, кроме Украины, их некому приютить. А именно — крымскотатарского, гагаузского и идиш. Поскольку здесь уже и в самом деле есть над чем поломать голову.
3 
1
Комментарии