— Вася снится постоянно. Просыпаюсь с чувством его присутствия. От этого часто бросает в дрожь. Сегодня он тоже снился. Мы гуляли парком, и я поругала его за грязные джинсы. Он ответил: "Какие нашел, такие и одел", — рассказывает 34-летняя Марина Ковалева из города Никополь на Днепропетровщине.
Ее муж боец 93-й аэромобильной бригады Василий Логвиненко, 36 лет, в августе пропал в Иловайске на Донбассе.Через три недели женщина должна родить двойню.
С Мариной встречаемся возле акушерского отделения столичной больницы. Она медленно выходит из отделения, держится за большой живот.
— В конце марта Вася пошел в военкомат добровольцем, — говорит Марина. — Ходил туда четыре раза, пока ему не прислали повестку. Постоянно просила и уговаривала, чтобы не шел. Но он меня слушать не хотел. Говорил: "Если не я, то кто?" С мая воевал на Донбассе. В июле приехал на ротацию. Тогда предложила ему пожениться.
Вместе жили 12 лет. Хотели детей, но Бог не давал. Молились в церквях, ездили в монастыре, бывали у бабок — ничего не помогало. Решили: если нет детей, то расписываться необязательно. Когда Вася пошел на войну, поняла, что есть риск его потерять. Сказала: "Давай распишемся. Не дай Бог, что-то с тобой произойдет, никому ничего доказать не смогу". Подали заявление и через три недели расписались. Вася пошел в загс в военной форме, а я — в обычном сарафане. Расписались 18 августа в десять утра, а уже в 13.00 муж уехал в военную часть. На следующий день вместе с ребятами отправился в Иловайск.
Последний раз выходил на связь 28 августа.
— Тогда сказала, что беременна и у нас будет двойня. Он в ответ лишь сказал: "Ого!" — продолжает Марина. — На следующий день произошел Иловайский котел и связь с мужем пропала. До сих пор не знаю, что с ним произошло. Говорила со всеми ребятами, которые в тот день были рядом с ним. В их БМП попал снаряд. Машина стала неуправляемой. Боекомплект, который был внутри, взорвался. Один из ребят перед взрывом осмотрел машину. Внутри никого не было. Из 10 членов экипажа домой вернулись шестеро. Судьба остальных неизвестна.
Мы не имеем достовернойДНК мужа. Родственников у Васи нет, его мама умерла в 2011-м. Если и эксгумируют, вряд ли смогут там что-то выделить. Достоверное ДНК получат после рождения детей, а пока что взяли ДНК с его бритвы. Но неизвестно, насколько оно точно. До сих пор совпадений не было.
Не раз ездила в морги на опознание. Страшнее всего было в запорожском, — вспоминает Марина. — В ноябре туда привезли тела ребят, которые хранили в рефрижераторе в Чаплинке на Херсонщине. Целых тел почти не было, валялись головы, руки, ноги, обгоревшие кости в берцах. Васи среди них не было. Ищем его больше шести месяцев — и никаких результатов. Сейчас советуют подавать иск о признании его без вести пропавшим. Но сделать этого не могу, потому что тогда автоматически прекращают все поисковые мероприятия. А не признав его без вести пропавшим, после рождения детей оформить документы не смогу.
Марина садится на скамью.
— Когда поехала в военную часть по зарплату мужа, там сказали, что он дезертир, потому что самовольно покинул военную часть. Думаю, подняли военное дело. Увидели, что Василий — сирота и холостяк. Чтобы не иметь лишних хлопот, сделали из него дезертира. Хорошо, что имела контакты ребят, которые с мужем были в Иловайске. Один из них пришел в часть на костылях. Начал кричать: "Я вас здесь всех поубиваю. Мы с ним горели в одной машине". Решения о дезертирстве аннулировали. Зарплату таки начислили.
Расстегивает пуховик, чтобы почесать живот.
— Дети быстро растут, живот растягивается и сильно чешется, — объясняет Марина. — Ребята, которые были с Василием в Иловайске, говорили, что он очень радовался вести о моей беременности. Перед боем говорил: "Пацаны, меня не убьют. У меня же двойня будет, я должен вернуться домой живой".
"Мальчик развивается нормально, а с дочкой есть проблемы"
Марина Ковалева должна родить в апреле.
— Мальчика назову Мирославом, а девочку — Соломией, — говорит Марина. — Имя дочке выбрала сразу, а сына назову так, потому что уже всем хочется мира.
— Мальчик развивается нормально, а с дочкой есть проблемы, — говорит Марина. — Врачи ставят ей синдром Денди-Уокера — поражение головного мозга. Говорят, что после родов может не выжить или станет инвалидом. Медики пытались говорить что-то об отказе, но я сразу запротестовала: "Какой бы она не родилась, это — мой ребенок. Поеду домой с обоими". Одна девушка из Канады уже купила мне коляску для двойни.
Чтобы помочь Марине, можно отправить деньги на карточку "Приватбанка" №5168757246125084.
2 
1
Комментарии