В райцентре Каменка-Бугская ликвидируют государственные учреждения. Санэпидемстанцию и военкомат перенесли в Радехов, почтовое отделение — в Жолкву. Планируют расформировать налоговую администрацию, больницу, поликлинику. Местные говорят, что район хотят разделить между соседними районами, а Каменку-Бугскую лишить статуса города.
На центральной улице райцентра двое мужчин лет 50 ждут автобус на Львов. Он ездит каждые полчаса.
— Эти все слухи неспроста, — говорит усач в черной фуражке, держит портфель. Подкуривает папиросу. — На территории Каменки хотят поставить мусороперерабатывающий завод. Но не могут, потому что он должен быть вне черт города. Так же местное предприятие "Кроно", которое делает ламинат, людей обмануло. Обещало поставить фильтры, а само ночами травит всех выбросами. Дети массово болеют раком горла. Когда Каменка-Бугская станет поселком, то и заводу за это ничего не будет.
— Район — это не дом — разобрал и перенес, — говорит Владимир Турянский, 52 года. — На днях ко мне заходили какие-то. Собирают подписи, чтобы не делили район. Я, жена и дети подписались. Еще просил, чтобы передали — в случае надобности на дороги с вилами вийдем, под администрацию во Львов поедем.
Районная больница расположена на окраине города. 5-этажное здание рассчитано на 340 кроватей. Сюда приезжают на обследование и лечение со всего района.
— Все боятся, что больницу перенесут в Жолкву, — 69-летняя Любовь Дащук из села Спас сидит в коридоре возле кабинета главного врача. Держит цветастый пакет и потрепанную больничную карту. — Сегодня встала на рассвете, чтобы 18 километров проехать. А до Жолквы прямой дороги нет, только через Львов, 85 километров. Где я, старая, смогу? Назад разве что в гробу привезут. У меня грыжа поясницы, давление высокое, сердце давит. Валидола купила 10 пачек, всегда с собой ношу.
На соседней скамье сидит женщина с подростком. Он наклонился над телефоном, в ушах наушники.
— Ребенок болен, имеет первую группу, плохо ходит, — кивает на сына 40-летняя Мария Омельяновна. — Живем на соседней улице, но к врачу ездим на такси. Каждый раз десятку плачу. Если скажут, что больницу закрывают, — лягу тут, не позволю.
В здании санэпидемстанции открыты двери. В коридорах пусто.
— Нас ликвидировали еще 26 декабря, — говорит заведующий Лариса Кришновская. Сидит в кабинете за столом, заставленном папками. — Вдвое сократили штат. Теперь нас 16. Часть уже переехала в Радехов. Однако процесс передачи имущества еще не состоялся, лаборатории здесь. Если будет вспышка эпидемии в районе, не уверена, что справимся. Разве что Радехов поможет.
В двухэтажке напротив расположена поликлиника. Перед воротами большая лужа. В темном коридоре десяток людей ожидают под кабинетами.
— У нас уже давно о закрытии говорят, — тихо говорит санитарка лет 50. — В поликлинике работает почти 300 человек. Многие останутся без работы. Кому нужны пенсионеры? А считайте, сколько из сел больных к нам приезжает. Люди стоят на учете в психиатрическом, наркологическом отделениях. Что будет с ними? А с детьми, чтобы медосмотр пройти, нужно три дня. Не все могут на машине ездить. Беременные, пока доберутся до Жолквы по тем ямам, родить могут.
7 
1
Комментарии
1