"Встречает меня молодой мужчина, роста выше среднего, с русой бородкой-лопаткой, как было модно в те времена. С русым чубом, закрывающим голубые, мечтательные глаза. Стройную фигуру нарядно облегает черный наряд, — вспоминала писательница Галина Журба о своей первой встрече с редактором журнала "Украинский дом" Павлом Богацким.
Она приехала в редакцию 22-летней в январе 1912-го. Цензура как раз конфисковала тираж очередного номера за ее рассказ "Коняка".
Журнал молодой интеллигенции "Украинский дом" выходил в Киеве с марта 1909-го по сентябрь 1914 года. В редакционном вступлении первого номера о задании журнала писали так: принести "помощь и свет в темный украинский дом". В следующем году на его обложке появились сельский дом и коровы. Прежде всего, ради маскировки от цензуры. Потому что напечатанные здесь произведения были далеки от народничества. "Хатяны" пропагандировали новые художественные течения: модернизм и импрессионизм. Журнал печатал переводы Мориса Метерлинка, Кнута Гамсуна, Шарля Бодлера, Генриха Манна и др. О Максиме Горьком литературный критик Никита Шаповал (Сриблянский) — идеологический движитель и главный финансист "Дома" — писал, что он "закончился, взявшись за пролетарскую литературу", а "возводить талант до того, чтобы он давал иллюстрации к "Капиталу" или "Коммунистическому манифесту" — вовсе не литературное занятие".
Поэзия и проза журнала выделялись интересом к психологии, сексуальности, экзотике. Вопреки названию, "Украинский дом" интересовал город.
"Хатяны" — в основном молодежь. Мужчины окунались в романы. Пантерой их сердец была поэтесса Елена Журлива (Пашинская). А генеральным донжуаном и знатоком женщин считался Игнат Хоткевич. На "хатянских" собраниях он искусно читал стихи, замечательно пел и играл на гитаре.
Шаповал работал лесничим у Терещенко на Черниговщине. В Киев приезжал изредка: струснуть сонных и ленивых, усмирить бурных, внести свежее дыхание в насыщенную эмоциями и эротикой атмосферу города. Редактор Павел Богацкий сватал, женил, крестил, разводил, мирил поругавшихся супругов.
— Есть у меня хлопоты, так что не до обеда мне, — говорил как-то Галине Журбе. — Съехались у меня две женщины Игната Хоткевича: одна, на которой я его женил, а вторая, с которой крестил ему ребенка, да и ссорятся с самого утра. Сижу и не знаю — есть мне тот обед или им отдать?.. А Игнат убежал с третьей, да и ищи ветра в поле. Но это еще не все. Хуже всего, что этого ребенка, которого я держал к кресту, пьяный или глупый дьяк записал на меня, как на родного отца, а не на крестного.
С введением военного состояния в России в начале Первой мировой "Украинский дом" запретили.
"Взяли за политику барскую или за лошадей, пропавших у дяди?"
Весной в 1914 году в Киеве запретили праздновать дни Шевченко. Украинские интеллигенты, самыми активными среди которых были "хатяны", организовали молчаливую демонстрацию. Их поддержали высшие учебные заведения города: университет Св. Владимира, политехника, коммерческий институт, высшие женские курсы и гимназисты. Несколькотысячная толпа молча прошла по Владимирской, Бибиковскому бульвару, Фундуклеевской до Крещатика, прервав движение трамваев. Манифестацию разогнала конная полиция. Нескольких "хатян" бросили в Лукьяновскую тюрьму.
— Мы с Явдошкой Квиткой через пару дней понесли им еду, — вспоминала Галина Журба. — Ее взяли у нас дозорные, а на свидание уставили в два ряда по обоим бокам зарешеченных стенок... Начинается шумиха. Все вместе говорят, кричат. Стараемся больше выразить жестами. Едва перекинулись двумя-тремя словами, уже — "разговор окончен". Отходим, ничего не узнав и не сказав ничего. Возле нас стоит опечаленная крестьянка, пришедшая на свидание с сыном. "Да я и не расспросила, — говорит с досадой, — за что его взяли: за барскую политику или за пропавших у дяди лошадей?"
2 
1
Комментарии