— Приснилось, будто нас венчают в церкви. Батюшка поет: "Венчается раб Божий Василий Емельянович с рабой Божьей Лидией Ивановной". Я в черном платье, он в черном костюме. Священник вывел меня и врата закрыл. Я начала кулаками стучать и плакать: "Почему, вы же нас обвенчали? Отдайте мне его". Батюшка ответил: "Он отсюда больше никогда не выйдет. Идите домой, идите к детям", — вспоминала в 2011-м, за год до смерти, жена бывшего воина УПА Василия Макуха, 87-летняя Лидия Ивановна.
7 ноября 1968-го она проснулась от стука в окно. Под ее домом в Днепропетровске стояли двое неизвестных.
— С вашим мужем беда, откройте, — сказали. Когда отворила, добавили: — Ваш муж сжег себя на Крещатике.
Об обстоятельствах Лидия Ивановна узнала впоследствии:
— Он был весь в огне, бежал и кричал: "Я за самостоятельную Украину!Я веду борьбу давно!". Женщина какая-то накинула на него шубку свою. Та шубка загорелась. С другой стороны подбежали военные, сбили, накинули шинель, затушили. Но он уже весь сгорел.
Василий Макух родом был из села Каров Сокальского района на Львовщине. 17-летним пошел в УПА. Имел псевдо "Николай", воевал в разведке. 14 февраля 1946-го отдел "Завирюхи", к которому принадлежал, получил приказ перейти советско-польскую границу к повстанцам Закерзонья — на украинские земли, которые Сталин отдал коммунистической Польше. Остановились на хуторе неподалеку. Николай с повстанцем Белым разведывали обстановку, чтобы обнаружить место расположения отряда МВД. Натолкнулись на советских пограничников. В перестрелке Василия Макуха ранили — пуля пробила правую ногу выше колена. Обморочного доставили в отдел МВД. Ногу залечили так, что с тех пор прихрамывал. Дальше следствие, а потом приговор: 10 лет лагерей и еще пять ссылки. Срок отбывал в Дубровлаге в Мордовии и концлагерях Сибири.
На спецпоселении Василий Макух работал механиком на элеваторе. Там подружился с Лидией Запарой, на два года старшей. Свой срок — те же 10 плюс пять лет получила 17-летней. С мачехой ее забрали в Германию. После войны вернулась в Советский Союз и попала в концлагерь. Освободилась на два года раньше Василия. Переписывались. Когда завершился срок, Макух поехал к ней в Днепропетровск. Домой в Западную Украину возвращаться запретили. 6 апреля 1956-го Лидия встретила его на вокзале.
— Ты меня прости, но не имею права жениться, — сказал сразу Василий.
— Почему? У тебя есть семья? Говори правду, — похолодела женщина.
— Нет никого. Ты, Лидочка, одна-единственная у меня. Но есть такие дела, о которых не имею права никому говорить.
Начали жить вместе, он отстроил дом, который остался ей от бабушки. А там она Василия и уговорила пожениться. В 1960-м у них родилась Ольга, в 1964-м Владимир. О загадочных "делах" мужа Лидия только догадывалась. У него собирались приятели побратимы из заключения, приезжали давние друзья из Западной Украины. Иногда он ездил на несколько дней на Львовщину или в Киев. Работал в вредном цехе огнеупорных материалов завода "Промцинк". Здоровье после лагерей имел слабое, а тут повысилось давление. Устроился слесарем сложных механизмов и приборов в механическом цехе. Пошел в вечернюю школу, закончил десятилетку. Поступил на педагогический факультет университета. Его отчислили, когда узнали о скрытой судимости.
Дома говорил с детьми на украинском, но когда из детсада прибегали — разговаривали на русском. Когда нужно было отдавать дочь в школу, Василий настаивал на украиноязычной. Жена отговаривала:
— Рядом есть русская школа. Когда наши дети начинают говорить на украинском, над ними смеются, называют бакланами.
— Это все пройдет, Лидочка. Наступит время, когда Украина будет самостоятельной, — ответил.
В октябре 1968-го Макух взял отпуск и собрался в родной Каров. Сказал, что сестре Параске будут делать операцию. Лидия с детьми поехала провожать его.
— Если с мной что-то произойдет, то знайте, что я вас всех очень люблю, — сказал.
У родственников пробыл недолго. В дорогу взял несколько яблок. Еще запаковал 3-литровую банку.
— Что там? — спросила племянница.
— Да это соседка дала соку на гостинец.
Впоследствии отец Василия недосчитался в кладовой банки с бензином. Макух через Львов поехал не домой, а в Киев. В канун годовщины Октябрьской революции якобы готовили акцию протеста против оккупации Чехословакии. Однако кто-то выдал организаторов и их арестовали. Тогда Макух решил протестовать самостоятельно. Существовала ли в действительности организация, к которой он принадлежал, неизвестно.
В полдень 5 ноября 1968 года на Крещатике, у дома №27, неподалеку от Бессарабского рынка, Василий Макух облил себя бензином и поджег. Бежал в направлении пл. Октябрьской революции, нынешней площади Независимости. Когда его привезли в больницу без сознания, был жив.
— Зачем вы это сделали? — начали расспрашивать.
— Вы не наши. Я с вами говорить не буду. А мои люди знают, почему я это сделал. Должен был сделать.
У него обгорело 70% кожи. За час до смерти очнулся.
— Вы же осиротили детей, — сказал ему врач.
— Они еще будут гордиться отцом. А сейчас мы все сироты. Сейчас вся Украина — сирота, — ответил Василий Макух.
На следующий день в 23.00 он умер. Живым Лидия Ивановна мужа не застала.
— Привезли меня в морг. Он такой, как негр. Весь черный, обгоревший, — вспоминала.
Похоронили его на кладбище в Днепропетровске в забитом гробу. Вдове приказали говорить, будто не знает, что случилось с мужем. Людей, которые пришли на похороны, кагебисты фотографировали и тщательно переписывали.
На второй день после самосожжения Василия Макуха в дом к его сестре Параске ворвались работники КГБ. Начали допрос. Пытались разоблачить в Карове подпольную националистическую организацию, к которой принадлежал Василий. Ведь приезжал туда накануне. Женщину пытали в сельском совете, потом в райцентре Сокаль.
— Ей отбили внутренности. Несколько лет плевала кровью и угасла, словно свеча, еще совсем молодой, — вспоминал муж Параски Юрий.
Три месяца подряд Лидию Макух вызывали на допросы в КГБ. Выясняли, с кем общался ее муж. Но она не знала. Муж тщательно оберегал свои "дела".
По его смерти ее уволили, до тех пор работала поваром. Несколько лет не могла нигде устроиться. Чтобы прокормить детей, продавала вещи из дома.
Жене запретили открывать гроб
1968, 12 сентября, Варшава — бухгалтер Ришард Сивец, 59 лет, облился бензином на "Стадионе Десятилетия" после матча. Совершил самосожжение в знак протеста против вторжения советских войск в Чехословакию. Огонь затушили, однако Сивец умер от ожогов на четвертый день.
1969, 19 января, Прага — студент Ян Палах, 20 лет, облил себя бензином и поджег возле Национального музея на Вацлавский площади. Покончил с собой спустя пять месяцев после начала оккупации Чехословакии советскими войсками. Умер через три дня после самосожжения. Похороны Палаха превратились в политическую демонстрацию.
1972, 14 мая, Каунас — студент Ромас Каланта, 19 лет, сжег себя возле Музыкального театра на центральной улице у фонтана, где собиралась молодежь. Выкрикивал: "Свободу Литве!". Совершил самоубийство в знак протеста против русификации и советской оккупации Литвы. В демонстрациях 18 и 19 мая приняли участие больше 3 тыс. человек. Стал символом литовского движения сопротивления в 1970-х.
1978, 22 января, Канев — Олекса Гирнык, 66 лет, инженер, совершил самосожжение у могилы Шевченко в знак протеста против русификации Украины. Четыре года писал от руки листовки. Разбрасывал их на северном склоне Чернечей горы. Около трех ночи облился бензином и поджег себя. Тело нашли утром. Жене сказали, что погиб в автомобильной аварии, запретили открывать гроб. В 2007-м Гирныку посмертно присвоили звание Героя Украины.
2 
1
Комментарии
1