Перед кабинетом директора издательства "Веселка" Яремы Гояна, 68 лет, сидит секретарь Галина Петровна Тригубко. Здоровается приятным голосом.
— 20 лет проработала в Министерстве строительных работ. Отвечала на телефонные звонки, общалась с людьми, поэтому у меня такой голос. В издательстве работаю год, числюсь менеджером, — улыбается женщина.
Гоян в костюме в тонкую белую полоску. На подоконнике стоят два пивных бокала с надписью "Оболонь", рядом стограммовая рюмка, перевернутая вверх дном. Под стаканами вышитый рушник.
Гоян садится в кресло. Показывает сигнальный экземпляр книжки "Світло з неба". На обложке его фото.
— Недавно вышла. Собрал в ней публицистические размышления, легенды, стихотворения, песни. Автор рисунков — Василий Касиян, брат моей мамы. В 1950-м ему первому среди художников вручили Шевченковскую премию. В городе Снятин открыли его музей, — Гоян берет книгу. Руки дрожат, на глаза наворачиваются слезы.
Вижу, эта книга дорога для вас?
— Здесь идет речь о моей семье, отце и матери. "Мир лентяев не любит" говорили мне. Моя мама из села Микулинцы над Прутом, папа — из Залучья над Черемошем. Отец был депутатом Народных собраний Западной Украины во Львове, воевал на фронте, заведовал клубом и библиотекой, создал сельский театр и хоровую капеллу. Мама знала сотни песен и меня научила. Была прекрасной портнихой. Вся наша семья ходила хорошо о дета, а это в то время было сложно. Вот, посмотрите, — показывает свадебную фотографию родителей. — Платье мама сшила сама.
Вместо фаты у матери Гояна — корона.
Рассказывает, что отец вернулся с войны с огнестрельным ранением.
Вернулся вечером, а пиджака нет
— Привез две скрипки. Умел играть и нас учил. Говорил маме: "Ану, Лена, спой!" Моя жена — тоже Елена. Мы познакомились во Львовском университете на танцах. Я начал писать стихи для нее. Записывал в блокнот, который клал во внутренний карман пиджака. Повесил пиджак на бильце кресла в общежитии. Вернулся вечером, а пиджака нет. После этого за несколько лет не написал ни одного стихотворения.
Так и не нашли?
— Через полгода нашел в деканате адресованное мне письмо. Открыл, а в нем — мой блокнот. Но уже не вписал туда ни единого слова: было ощущение, словно кто-то порылся в моей душе. Через 40 лет случайно отыскал его. Блокнот вырвал из души цикл стихотворений, я все посвятил жене. Елена — химик, автор многих разработок по физико-химической механике. Упорядочила несколько книжек для "Веселки".
Заходит главный экономист Зиновий Рудик. Из-под пиджака выглядывает изъеденный молью воротник свитера. Держит лист бумаги.
— Вот, принес данные о выпуске книжной продукции издательством за 1987–2007 годы, — говорит.
Гоян благодарит, просит зайти позже.
— Вот видите, — машет в воздухе бумажкой. — Раньше мы издавали 250–300 названий на год, а теперь — 50–60. Тиражи небольшие — хорошо, когда 10 тысяч. Когда-то "Сказки народов мира", изданную нами 65-тысячным тиражом, можно было достать только по блату. А сейчас за три года Министерство культуры не приобрело ни одной книжки.
Что читаете?
— Люблю умную литературу. В последнее время запал в душу Олесь Гончар. Наверное, старею.
На столе звонит серый телефон с круглым диском. Хозяин просит перезвонить позже.
— Мечтаю написать книгу легенд, но нет времени. Уже два года не был в отпуске. Подготовили книжку о Голодоморе.
3 
1
Комментарии