14.00, 12 травня. На промисловому ринку "Привоз" повнувата рудоволоса жінка торгує джинсами й футболками. Лузає насіння і сердито спльовує лушпайки довкола себе.
— Так разозлилась, Зойка, что колотит меня всю, — кричить до товаришки в сусідній лоток із трикотажними платтями. Та відкладає кросворди.
— Понимаешь, жрёт жирный пирожок, а потом этими же руками за джинси — лап: а это почём? А потом за футболку беленькую: а это сколько стоит? Следом вторая такая придёт, начнёт носом крутить: мне эти не давайте, они запачканые!
Сусідка підходить ближче.
— А я сегодня заказ приняла. Цены подняла, ни одна живая душа даже не посмотрит. Все ищут платьица по 100–150 рублей. Все — лафа кончилась, милочки, доллар по 12.19. Платья по 350 с натяжкой отдаю. Ты чего не поднимаешь?
— У меня еще с осени продукция. Пока не продам, вкладывать новые деньги не буду. Не из чего.
Біля прилавків із фруктами продавщиця з пластикових пляшок скроплює водою яблука та груші. На голові кепка з написом "Мир. Порядок".
— Вчера сына, детей и невестку во Львов отвезла к подруге. Что-то неспокойно на душе. Тогда, перед 2 мая, мне звезда приснилась, что падает на Одессу возле вокзала железнодорожного. И всё начинает гореть. Не придала значения. Уже потом глянула в книжку, а там писало — к войне. Теперь две ночи подряд огонь снится. Пламя большое, внезапное. Я пить хочу, мучаюсь и никто не помогает.
— Во Львов — это хорошо. Там точно будет покой, — відповідає колега за сусіднім прилавком. — Правда, сон твой, Аллочка, какой-то странный. Знаю, что огонь снится к бурному роману и даже к интимной близости. Генка твой давно женился. Ты одна осталась. Так, может, мужика себе какого нового найдешь, — регочуть обидві.
— Люди добрые, жертвам 2 мая деньги собираем. Кто сколько может. Не скупитесь! — кричить у полудень поміж рядами з рибою чоловік, на вигляд років 40. Розхристане волосся, одяг — брудний.
— Сынок, возьми 20 рубликов. Там соседки сын пострадал, голова розбита. Может, помогут ему. Нести такую сумму самому стыдно, а тут и дело доброе сделаю, и не видит никто, как помог, — простягає до паперової коробки купюру пенсіонер. У прозорій поліетиленовій торбі тримає пляшку кефіру.
— Молодой человек, а вы кому собираете? Нашим, или этим бандеровцам? — пискливим голосом запитує пенсіонерка з яскраво нафарбованими губами.
— Нашим, конечно же, нашим родным. По больницах, знаете, сколько их? Эти же западенцы им ноги, руки поламали, — чоловік бере в жінки 10 гривень.
Заходить в інший ряд до торговців ковбасами. Ті неохоче витягають по 5 і по 10 гривень.
— На порядок или безпорядки? Опять для этих с Куликового? — питає високий сивобородий чоловік.
— На помощь героям Украины! Патриотам, отец, патриотам, — кладе гроші в коробку та прямує до виходу.
— Торговли совсем нету, — молода продавщиця чоловічих спортивних костюмів на "Сьомому кілометрі" запалює цигарку. Довго затягується. — Скоро ноги протянем.
— Полная жопа, люди деньги берегут на случай войны, — кремезний чоловік приносить півторалітрову пляшку мінералки. Надпиває, дає колезі. — Не понимают, что тогда банка тушонки 50 баксов будет стоить. Смотрю, у Иваныча выторг получше.
— Чего ты удивляешься? Он же у нас на Майдане был, — кривиться. — Теперь если ты майданутый, значит, все для тебя. И место получше, и налоги поменьше. Ой, сволочи, сволочи, нету на вас Путина.
1 
1
Коментарі