Поместная церковь – граница между "русским" и "украинским" мирами

Идет война за идентичность

Разговор об украинской поместной церкви - это спор о том, что делает страну – страной, а граждан – гражданами. Более того – это разговор о границах персонального и коллективного.

Есть два основных подхода к этому вопросу.

Обитатели одного фланга считают, что коллективных идентичностей не существует. Что персональные свободы незыблемы даже в условиях войны. Что любые попытки государства выходить за рамки роли сборщика податей и ночного сторожа – неоправданны.

Обитатели другого фланга убеждены, что государство обязано защищать свои границы. И что пограничные столбы могут быть самыми разными – включая медийные и церковные. Особенно если соседнее государство использует медиа и церковь как инструменты идеологического экспорта.

Сторонники первого подхода убеждены, что лучший рецепт эмансипации страны – пространство свободы и финансовое благополучие. Сторонники второго - верят в то, что без идеологического атланта небо вполне может рухнуть.

Самое забавное, что правы оба лагеря.

Украине выпало жить в разделенной повестке.

С одной стороны, набор наших ценностей определяется фигурой нашего противника. Противостоять России – означает противостоять всему тому, что поднято в РФ на знамена. Мы обречены быть либералами – просто потому, что эту идеологию отрицает Москва. Мы обречены наследовать демократические подходы – просто потому, что считаем себя частью европейской солнечной системы.

Противостоять России – означает противостоять всему тому, что поднято в РФ на знамена

С другой стороны, наш ценностный набор определяет война. Которая неизменно пробуждает в обществе правую повестку. Ту самую, в которой коллективная идентичность приоритетнее частной свободы. Потому что лишь во время войны государство может взять гражданина, переодеть его в солдата и отправить в окопы защищать общее и коллективное ценой его личного и персонального.

Поэтому мы и обречены на ценностное двоемыслие. Мы стремимся не быть похожими на Россию – и отказываемся от ее идеологического контура. И, одновременно, стремимся не проиграть войну – и потому чертим свои собственные линии идентичности.

Вычленить из этого уравнения какую-либо из двух переменных невозможно.

И тут важно учитывать одну важную деталь.

Вся нынешняя война – она изначально идет за идентичность. В этом смысле любые сравнения с Израилем изначально хромают. Потому что у евреев не было иллюзий в отношении того, что их ждет в случае проигрыша в войне. А в украинском варианте вилка вариантов звучит иначе. "Мы хотим быть украинцами – они хотят видеть нас малоросами". И в этой дихотомии есть немало вариантов для компромисса.

Вся нынешняя война – она изначально идет за идентичность

А потому вся украинская ревизия символов – это не более, чем демаркация границы. Границы между "русским" и "украинским" мирами. Той самой границы, которой еще тридцать лет назад не существовало в природе. Той самой границы, которая с 91-го года последовательно сдвигалась с запада на восток, от Львова – к Донецку.

И дело даже не в том, удастся ли Украине создать поместную церковь на двадцать седьмом году своей жизни. И не в том, какие коррупционные схемы продолжают существовать в стране на пятом году войны.

Дело в том, что даже в скепсисе нельзя быть догматиком.

Оригинал

Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее мышкой и нажмите комбинацию клавиш Alt+A

Комментарии

Оставлять комментарии могут лишь авторизированные пользователи

Наші автори
Александр Сосницкий Доброволец, предприниматель
Владимир Василенко Правовед-международник
Всеволод Кевлич Футбольный и теннисный эксперт
Мария Моисеева Медиа-продюсер украинской службы "Голоса Америки"
Елена Косенко Психолог
Погода