30 июня началось судебное заседание по уничтоженной в 2013 году картине "Колиивщина. Страшный суд" 38-летнего художника Владимира Кузнецова. Директор "Художественного Арсенала" 42-летняя Наталья Заболотная за день до открытия выставки приказала работникам музея закрасить ее черным цветом.
Как случилось, что ваша работа должна была участвовать в выставке в "Художественном Арсенале"?
В начале весны 2013 года была выставка в Польше "Украинские новости". Я там делал роспись под названием "Колиивщина: Remanufacture". На открытии выставки в Варшаве была директор "Художественного Арсенала" Наталья Заболотная и куратор Александр Соловьев. Наталья выразила свое восхищение от работы. Там мне дали понять о моем дальнейшем сотрудничество с Художественным Арсеналом. Через несколько месяцев позвонили и предложили сделать роспись. Для работы дали большую стену размером 5х11 метров. Я хотел описать ситуацию, которая была в то время - это протесты под Радой, протесты чернобыльцев против отмены льгот, Врадиевка. Так как выставка касалась христианских мотивов, я решил использовать сюжет Страшного суда. В выставке также хотели показать исторический срез от древнейших времен до современности. Поэтому решил принять во внимание исторические мотивы, сделав акцент на тематике Колиивщины.
Что же изображалось на этой картине?
Начальное условие было в том, что я не даю четкого эскиза, а создаю работу в реальном времени. Общая идея была обусловлена в текстовом варианте. К тому же, мне было важно само пространство, где будет создаваться роспись, как будет выглядеть стена и те полотна, которые будут рядом с моей. На картине я решил изобразить Чернобыльский реактор, наполненный огнем. Он был в форме адского котла, в котором находились грешники. Это были привластные представители коррупционных отношений - милиция, судьи, священники, пьяные мажоры-депутаты в автомобиле. Я взял цитаты из новостей о вопиющих моментах из украинских реалий. Того, кого по христианским убеждениям можно было считать грешниками, я посадил в котел. Внешне стояли работники, пенсионеры, чернобыльцы, меньшины, то есть обездоленные, репрессированные слои общества. Также к ним спускался с небес Иисус Христос. Он сходил со своего трона и будто бы вместе с людьми решал, что им делать дальше. Образ Иисуса Христа я взял с фрески итальянского скульптора и художника XV - XVI веков Микеланджело Буонарроти "Сикстинская Капелла". Также должна была быть еще сцена рая, которая доделывалась до последнего момента. И я ее так и не успел завершить. Картина была уничтожена.
Какие сейчас отношения с "Художественным Арсеналом" помимо судебного процесса?
Насколько я понимаю, то Художественный Арсенал - это не совсем художественная институция. Они подчиняются Государственному управлению делами. В Арсенале очень контролируемый вход. Все под наблюдением охранников. Даже нельзя во дворе оставить велосипед, потому что он обязательно будет кому-то мешать. Атмосфера не очень приятная. Там всегда был слишком жесткий контроль всего. И он и сейчас там есть.
Но нельзя было предположить, что работу уничтожат?
Я никогда не мог себе представить, что работу уничтожат. За день до открытия меня просто не пустили в помещение, сказав, что я не завершил картину, будто бы там уже везде стоит охрана. Но еще за день до этого я договаривался о том, что именно в этот день завершу работу. Собственно, за тем я тогда и пришел. А меня просто не пустили. Директор Арсенала даже не сказала мне, что работа уничтожена.
В одном из интервью вы говорили, что Наталья Заболотная извинилась за этот поступок. Действительно ли это так?
Директор Арсенала приносила извинения за ситуацию, которая произошла. Конечно, я ее прощаю и сам прошу прощения за то, что она не очень поняла мои претензии. Здесь не извинения должны играть роль, а определенная общественная и политическая позиция. Потому что уничтожение работы стали выражением определенной позиции с ее стороны. Часть художественного сообщества выразила бойкот "Художественному Арсеналу", выдвинув конкретные требования, такие как: признать акт уничтожения работы цензурой и вандализмом и гарантировать неповторения подобных актов. Можно представить, что именно эти требования директор Арсенала могла бы не принимать, потому что в нашем государстве понятие цензуры достаточно размыто и не определено, и поэтому сложно доказать ее факт, что играет на руку чиновникам. Но там также речь шла о том, чтобы "объявить принципы деятельности" Художественного Арсенала "как институции". На каких условиях базируются отношения между Арсеналом и художником, никто не знает. Проблема еще и в том, что мы не подписывали никаких договоров. Все было обусловлено только словами и перепиской по электронной почте. Какие права в этом случае имеет художник, а какие права имеет Художественный Арсенал, никому не известно. А работа была просто уничтожена и это факт.
Говорила ли Заболотная о причинах таких действий со своей стороны?
Наталья предоставила нам несколько объяснений своего поступка. Одно из них - это то, что работа не соответствует концепции. Другое - что работа не была завершена. Затем они пытались говорить о том, что это нарушает какие-то религиозные чувства, что "нельзя ругать Родину, как нельзя ругать мать". В суде они уже формулировали свою позицию без таких патетических заявлений.
На чем вы делали акцент в суде? Какие требования выдвигались к ответчику?
В иске в суд мы решили не концентрировать внимание на вопросе цензуры, так как это очень сложно доказывать. Мы сделали акцент на нарушении авторских материальных и нематериальных прав, на моральном вреде. К тому же, потребовали опубликовать объяснения со стороны "Художественного Арсенала" в одном из публичных изданий.
Как прошло первое судебное заседание по вашему делу?
Еще два месяца назад, когда должно было состояться первое судебное заседание, представители "Художественного Арсенала" не появились, мотивируя это тем, что у них было мало времени для подготовки. На этот раз, они подали возражения от ответчика и от третьего лица Натальи Заболотной. Там речь шла о том, что они полностью отрицают все исковые требования. Со стороны Арсенала, то есть ответчика, было трое представителей. Я выразил объяснение своего иска, рассказал о его причине. Представитель ответчика спросил о специфике создания настенной росписи, спросил, в чем выражается стоимость работы. Затем они заявили, что произведение не уничтожено, потому что оно сфотографировано художником (у меня сохранилась фото низкого качества из рабочего процесса). Сложилось впечатление, что юристы от Арсенала просто нагло выдергивают отрывки из положений об авторском праве и пытаются подстраивать их на свой лад. От художественной институции странно и обидно слышать такого рода наезды, что кричат непрофессионализмом и пренебрежением к авторскому праву. Будто два года после уничтожения работы не дали ничего. Относительно всего процесса я не буду давать преждевременных суждений, и все нюансы решит адвокат, который мне помогает.
Как прокомментировали сумму возмещения в 121 800 гривен?
Говорили, что требования о стоимости не обоснованы. Но есть доказательства. Я предоставил оцененную стоимость моих предыдущих работ, а также задокументировал факт продажи. Я не очень понимаю, на что они рассчитывали этими заявлениями. К тому же, стоимость морального ущерба мы отметили символическую, в 1000 гривен.
Какие дальнейшие действия по вашему делу?
Суд взял перерыв до 9 сентября. Сейчас процесс только начинается. Это были только обмены возражениями и обвинениями. Каждый выражал свою позицию. Написали свои возражения, выразили их. В принципе, особенно напряженных моментов не было.
Были уже подобные случаи в Украине?
Ситуации такого масштаба в Украине я не помню. Юристы считают, что это должно быть важным прецедентом для последующих дел, связанных с авторским правом.
Как изменилось отношение к этой ситуации через 2 года? Эмоции уже закончились?
Здесь вопрос не в эмоциях, а в непрозрачности деятельности учреждения. У нас в стране большинство государственных учреждений имеют непрозрачную структуру функционирования. Например, одним из требований Ассамблеи деятелей культуры Украины во время ее пребывания в стенах Министерства культуры было проведение аудит этого Министерства. Мы хотели ввести прозрачную бухгалтерию в Минкульте, но закостенелая бюрократическая коррумпированная система пока сильнее. Они умалчивают такого рода запросы, ссылаются на нехватку времени на такие введения. Представители Министерства культуры также не согласились на проведение регулярных открытых общественных встреч, как и на другие предложения ассамблеи, направленные на прозрачность функционирования такого рода заведений. Но все же, важно, что информация об этих проблемах активно распространяется. Проблема также и в неготовности художественного сообщества решать вопросы вместе. Между деятелями культуры есть много ссор и взаимных обвинений, которые не имели бы иметь место при решении общих проблем.
Художник банально не знает своих прав в отношениях с художественными организациями. Это вопрос, нужно ли ему лично знать свои права. Наверное, это важно в том случае, когда художник помимо создания своих личных произведений хочет быть причастным и к общественному движению, далеко не только среди художественного сообщества, а для функциональности и прозрачности отношений между людьми, институтами и властью, для совместного согласования основ таких отношений, базирующихся на правах и свободах самовыражения.
2 
4880
Комментарии