Иллюзии, которые я оставил в Крыму

Реквием по себе

Я теперь редко пишу о Крыме. Наверное, за четыре года я просто выговорился. Все, что хотелось сказать, – сказано.

Помню, как в 2015-м в одном из интервью меня спросили про любимый город. Сперва перебирал в памяти красивое и альбомное, а потом ответил: "Симферополь". Нет, я не сошел с ума. Я все про мой родной город знаю. Знаю, что он маленький, неряшливый и невпопад. Но именно у него есть монополия на мои детские воспоминания. Можно прожить всю оставшуюся жизнь в Брюгге, но там их уже не появится, - пишет Павел Казарин для "Крым. Реалии".

Отчетливо помню предвоенный 2013-й. Накануне Майдана полуостров казался забытой периферией бывшей империи. Забытой и ненужной, как бабушкина закатка. Наверное, так могла выглядеть Русская эскадра в Бизерте году эдак в 1930-м. Уже прошло шесть лет с признания Советского правительства, но еще не наступил 1936-й, когда пустят на металлолом последний корабль – линкор "Генерал Алексеев". Военная выправка еще выдает швейцаров в гостиницах, но таперы со сложными славянскими именами уже учат новые песни.

Накануне Майдана полуостров казался забытой периферией бывшей империи. Забытой и ненужной, как бабушкина закатка

Москва жила погромом в Бирюлево, обсуждала нелегальную миграцию, жаловалась на засилье Кавказа. А Крым продолжал жить советскими мифами в их девственной чистоте. Митинговал против НАТО, разоблачал "план Даллеса", карикатурно рассуждал про "дружбу народов". Казалось, что между последним советским бастионом и новой Россией почти не осталось общего.

Случился февраль 2014-го, и оказалось, что вся постперестроечная Россия – это лишь косметика, под которой прячется все та же старая империя

А затем случился февраль 2014-го. И оказалось, что вся постперестроечная Россия – это лишь косметика, под которой прячется все та же старая империя. Крым снова угодил с Москвой в резонанс: это не она вернула полуострову повестку. Это он навязал ей свою.

Я помню местных городских сумасшедших. Они ходили с красными или трехцветными флагами. Носили портреты умерших людей. Говорили советскими словами и думали советскими лозунгами. Среди них даже попадались карикатурные монархисты. Как и положено – антисемиты. Они работали в газете местного кошелька с еврейской фамилией, что, впрочем, не мешало им в свободное от работы время рассуждать про "сионистов" и "заговор".

Эти люди жили на кладбище. Для них день сегодняшний был лишь плацдармом для возвращения во вчера. С ними было скучно и тускло. В любой заграничной поездке они искали следы неизменного увядания. Они были глупы, необразованы и неразвиты.

Эти люди жили на кладбище. Для них день сегодняшний был лишь плацдармом для возвращения во вчера

Я прожил в Крыму тридцать лет. Десять лет проработал в журналистике. Все это время мы пытались сшивать материк и полуостров. Искать точки пересечения. Находить на картах какие-то другие горизонты, кроме тех, на которых заканчивался СССР. Мы хотели идти в завтра, а они пытались утащить нас во вчера. И нам казалось, что время играет на нашей стороне. Просто потому, что мы молоды, а они – нет. Мы ошибались.

Четыре года назад все эти ребята внезапно стали мейнстримом. Оказалось, что мы Россию переоценивали. Думали, что она умнее, современнее, прогрессивнее. А она оказалась подстать им. Оруэлл как новая норма.

Я протянул в Симферополе до осени 2014-го. С февраля до ноября писал о том, что Россия делает с моим домом. Порой казалось, что ты внутри романа "Остров Крым" – в той главе, где империя поглощает территорию полуострова. Под нож отправлялось все то, во что ты верил. Независимые медиа, независимые люди, право на несогласие. К ноябрю исчезла даже рябь на воде. Стало понятно, что это все. Я бросил вещи в багажник и уехал в Киев.

Сегодня мой дом вынужден жить поперек всего того, во что я верю. Впрочем, я сегодня верю тоже не во все.

Четыре года назад я избавился от многих иллюзий. Например, что взрослые люди всегда способны договориться. Если тебе предлагают капитуляцию как единственный вариант – диалог невозможен. Сила слова работает там, где люди способны слышать. А если они способны придумать себе "распятых мальчиков" – нет смысла с ними разговаривать. Все, что вы скажете, будет использовано против вас.

Если тебе предлагают капитуляцию как единственный вариант – диалог невозможен

Оказалось, что жизнь не расставляет все по местам. Что брошенное на самотек время не обязательно приводит нас в "завтра". Оно вполне может привести нас всех во "вчера". Поколение отцов отбирает поколение детей, чтобы забрать будущее у внуков.

Факты способны проигрывать лжи. Тот, кто говорит правду, скован рамками этой правды. Тот, кто врет, не скован ничем. Взрослость – это не вопрос возраста, а вопрос инфантильности. Если человек дурак – не тратьте на него бисер.

Я больше не верю в то, что "сами разберутся". Как только какой-то регион становится заповедником ностальгии – он начинает идти в ад. Люди с головами, повернутыми назад, не умеют иначе. Доказано Данте.

Не знаю, смог бы я договориться с самим собой образца 2013-го. За последние годы я "поправел". Стал жестче. Перестал верить в рынок идей и в рациональность выбора. Движение вперед требует от тебя усилий. Деградация не требует ничего. Скатиться вниз и в прошлое – проще простого.

Я понял, что мотивы людей определяются не реальностью, а восприятием этой реальности. Борьба за "картинку в головах" способна выигрывать войны. Или начинать их. Доказано российским ТВ. Я усвоил этот урок.

Борьба за "картинку в головах" способна выигрывать войны. Или начинать их. Доказано российским ТВ

За четыре года я понял, что демократические принципы стоит распространять лишь на тех, кто их сам готов признавать. Играть по этим правилам стоит лишь с теми, кто не собирается их отменять после победы. "Я прочел и согласен с условиями лицензионного соглашения". Так, кажется?

Мой Крым иногда прорывается ко мне. Всполохами – как ночной сон после обеда. На старых фото – те, кто присягнул новым флагам. Те, кто ушел во внутреннюю эмиграцию. Те, кто уехал.

Я до сих пор не могу привыкнуть к снегопадам. Смену времен года знаменует переход с мадеры на каберне. Домом веет всюду, где на горизонте видны горы. Мои вещи делятся на те, что "оттуда", и те, что уже "отсюда". Но меньше всего я настроен называть опыт травмой.

Там – в моем Крыму – остались три десятка лет. И иллюзии. Мне не жалко ни того, ни другого.

Copyright © 2018 RFE / RL, Inc. Перепечатывается с разрешения Радио Свободная Европа / Радио Свобода

Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее мышкой и нажмите комбинацию клавиш Alt+A

Комментарии

1

Оставлять комментарии могут лишь авторизированные пользователи

Наші автори
Егор Стадный Директор аналитического центра CEDOS
Александр Полищук Военный дипломат, аналитик Фонда "Майдан иностранных дел"
Андрей Таицкий Преподаватель английского языка. Работает во Вьетнаме
Сергtй Тарута Народный депутат, лидер партии "Основа"
Вероника Мудрая Председатель общественной организации "Белая Лента"
Погода