Возможно, все это меня беспокоит прежде всего потому, что я человек, который живет в языке, для которого язык является не только местом действия, но и самой реальной и самой важной формой мира. Но, даже если так, то чем такие люди, как я, хуже аутистов, свободных предпринимателей, гомосексуалистов, евреев и переселенцев? Вполне естественно, что в модерном обществе, которое так настойчиво декларирует права человека, эти люди также хотят чувствовать себя более-менее комфортно.
Принято считать, что в Украине тяжело жить, поэтому мы с пониманием относимся к тем своим согражданам, которые из Украины выезжают ради лучших условий, ради человеческой самореализации, во избежание опасностей и трудностей. Мне также достаточно трудно сосуществовать со всем тем, что делается в этой стране. Скажем, ярко чувствую наступление на те ландшафты, которые являются для меня одним из синонимов Родины, чувствую, как сужается природный ареал, в котором я - как это называют - могу чувствовать себя на своей земле. Дошло до того, что, путешествуя по миру, я стал присматриваться к различным местам, ландшафты которых похожи на мою Родину, но не являются в опасности так, как мои родные. То есть, присматриваюсь к местам, где мог бы себя хорошо чувствовать, куда - как некий лесной кот или серая цапля - мог бы убежать, если мои места будут безвозвратно уничтожены.
Но хорошо цаплям - все цапли мира говорят на одном языке. Куда бы какая цапля не перебралась, она может чувствовать себя, как дома. Мне же не так. Может, потому, что являюсь человеком, который живет в языке.
Я мог бы найти подобные ландшафты, найти способы самовыражения, найти понимание и любовь в разных местах. Я бы там дальше мог жить в своем языке - думать, читать, писать на украинском. Нетрудно также найти еще нескольких носителей нашего языка, чтобы наговориться. В конце концов, очень прекрасно кого-то своего языка научить. Но мне, как человеку, который поверил в возможность обеспечения прав человека, этого мало.
Мне нужно, чтобы, кроме всего, украинский язык постоянно звучал как фон. Чтобы, даже не разговаривая и не особо контактируя, постоянно слышать звуки, слова, фразы, интонации украинского языка. Даже если это будет карканье, щебетание, щелканье, кукареканье, чириканье, стенания и пугикання. И это - единственная вещь, которую я не смогу получить больше нигде в мире. Значит - самая необходимая для ощущения Родины.
Поэтому я не могу согласиться с тем, что в Украине есть множество проблем гораздо более существенных и важных, чем языковой вопрос. Люди везде одинаковые, проблемы тоже. Но ничто, кроме языка, не делает Украину чем-то уникальным. Ничто, кроме этого языкового фона, не является специальной национальной ценностью.
Когда я был в советской армии, меня ежедневно настраивали к защите своей Родины. Но я не мог этого принимать всерьез. Ведь язык, с котороым я должен был защищать эту Родину, был русский. Так о какой Родине говорилось, если моим родным был украинский? В чьей армии я служил? Это было для меня вопросом, ответ на который было легко найти, но трудно принять.
Теперь времена изменились. На днях я разговаривал с молодым парнем, который только что вернулся с действительной военной службы в вооруженных силах Украины. Его было трудно разговорить, так как какое-то бремя сделало его закрытым. В конечном итоге выяснилось, что мы с ним похожи. Ему, оказывается, также важен язык и языковая среда. Поэтому ему было так тяжело. Он был в украинской армии. Его также ежедневно настраивали на готовность к защите Родины. Но так случилось, что делали это на русском языке. Такие попадались командиры. Более того. Его подразделение почти полностью было сформировано из русскоязычных солдат, которые в течение года издевались с украинского языка моего знакомого солдата украинской армии. И он знал, что с этими собратьями он может оказаться бок о бок в бою против российских оккупантов и пророссийских террористов. Защищая свою Родину.
2 
1
Комментарии
121