Свое выступление на пресс-конференции в Киеве президент Литвы Даля Грибаускайте начала на украинском языке.
- Дорогие украинцы, вы не одиноки, Литва с вами, - сказала она.
А я вспоминаю, как в далеком 1971 году жил в ее стране, тогда еще Литовской ССР. По окончании техникума получил направление на электротехнический завод в город Мажейкяй на севере страны. Потом я узнал, что это историческая область Жемайтия. Для литовцев она как наша Галичина — наиболее националистический регион. Здесь после войны с советской властью воевали "лесные братья" - аналог наших бандеровцев.
Вильнюс проузжали ночью, потому я его не видел. А затем потянулись города и городки с европейской архитектурой. В вагоне зазвучал непонятный язык. Я чувствовал себя как будто за рубежом. Отлегло от сердца лишь тогда, когда на какой-то водонапорной башне увидел красный флаг СССР.
В районном местечке Шяуляе я столкнулся с языковым барьером. Расспрашивал, как доехать до Мажейкяя. Говорил, конечно, по-русски. Кое-кто от меня молча отворачивался, кое-кто начинал что-то говорить по-литовски, кое-кто разводил руками: aš nesuprantu, то есть, не понимаю. Наконец встретил на какого-то мужичонка-россиянина, который объяснил мне, где находится пригородная автостанция.
В Мажейкяе ситуация повторилась. Я смог добраться до завода только тогда, когда зашел в горком комсомола. Там мне девушка на ломаном русском с сильным акцентом и жестами объяснила, как туда доехать.
Меня взяли на завод слесарем-инструментальщиком, технологом, я работать не мог, потому что вся документация на предприятии была на литовском языке.
- Когда выучишь литовский, тогда возьмем в отдел, - говорит начальник отдела кадров.
Я сразу взялся за дело. Завёл блокнот и записывал самые употребляемые слова и выражения. Учил названия дней, месяцев, предметов быта, местоимения, глаголы, наречия и тому подобное. Но все равно иногда в магазине, кинотеатре или на улице сталкивался с непониманием или пренебрежением.
А ты говори со всеми по-украински, - советует мне девушка-белоруска из соседнего цеха. - Они тебя поймут, здесь почти все знают белорусский. А к россиянам относятся плохо.
Я так и сделал. И случилось чудо — отношение ко мне со стороны литовцев кардинально изменилось. Я уже был для них почти свой — они знали, что украинцы тоже пострадали от русского шовинизма. Так и общались: я обращался к ним по-украински, иногда домешивал литовские слова, а они отвечали мне по-русски.
Через полтора месяца меня призвали в армию, и я вместе с литовскими однолетками попал на Западную Украину. Там продолжал изучать их язык и даже как-то написал стихотворение литовской. Он был слабеньким, любительским, про "любовь-морковь", но моим литовским Альгисам и Йонасам понравился. Я его до сих пор помню.
После армии вернулся домой, на Кировоградщину, где жили тогда мои родители. Прилично литовским языком так и не овладел, в памяти остались несколько десятков слов и фраз. Но теперь понимаю, что учил ее недаром: чтобы через 4 десятилетия президент Литвы заговорила по-украински.
3 
1
Комментарии
5