Мать крымского политзаключенного Геннадия Афанасьева 45-летняя Ольга Афанасьева приходит в кафе уставшей. Полуторагодовалое расследование дела, суды и приговор сыну сказываются. В Киеве пытается говорить о Геннадии с представителями власти и СМИ, чтобы получить шанс на его освобождение.
Геннадия Афанасьева задержали в Симферополе представители ФСБ 9 мая 2014 года. 24 декабря суд Москвы признал его виновным в терроризме. Якобы был причастен к "Правому сектору" вместе с Олегом Сенцовім, Александром Кольченко и Алексеем Чернием. Афанасьева приговорили к семи годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
Давал показания следствию, в которых признал виновным себя и других фигурантов дела.
Однако 31 июля 2015 на суде над Олегом Сенцов и Александром Кольченко Геннадий отказался от показаний и сообщил, что давал их под давлением.
Теперь сидит в колонии строгого режима Республики Коми, в Сыктывкаре.
Как общаетесь с сыном?
- Основное общение Гены с внешним миром - письма. В конце октября удалось попасть к нему на трехдневное свидание. Говорил мало. Я его понимаю. Ежедневно серое небо, серые стены, серая одежда, серые люди. Нет ярких красок, которыми можно было бы поделиться. Разве только то, что он бы рассказал другу, но не маме. Меня жалеет.
В основном говорила я. О поддержке друзей, по которым он соскучился и просил у меня их фотографии. Ему интересно даже, какие листья сегодня на дереве! Но было мало времени. Рассказала, что должна открыться выставка его фотографий во Львове. Он очень обрадовался, но сказал: "Кажется, это было в каком-то другом мире".
Это было первое долгосрочное свидание?
- Да. На краткосрочных говорить нельзя почти ни о чем. Только бытовые вопросы, погода, природа ... В Лефортово и в Ростове есть помещение, где мать от сына отделена стеклом. Могли только ладонями соединиться через него. Как в фильме. Ты поднимаешь трубку, а рядом сидит человек, который следит за тем, что ты говоришь. А в октябре я имела возможность обнять своего ребенка, погладить его по голове и сказать теплые слова.
В каких условиях находится Геннадий?
- Условия плохие. На каждом шагу нарушаются права человека. Он в колонию попал 8 октября, а сегодня 10 ноября. За месяц имеет четыре взыскания, успел посидеть в штрафном изоляторе. Уже перевели в колонию строгого режима. Это худшие условия. Нам вдвое уменьшили свидания, передачи, бандероли. Остаются только письма, которые тоже не факт, что попадают к нему.
Там ничего нет. Стул, тумбочка. Кровать в шесть утра поднимается и до одиннадцати вечера нельзя прилечь. Сейчас он содержится в отряде, где всего 91 человек. Когда Гена рассказывал, как выглядит барак, я уже знала об этом из фильмов. Длинный, прямоугольный. Часть - спальные места с тумбочками, а дальше общие комнаты. Всю спальную часть утром перекрывают, и 91 взрослый человек остается на ста с лишним квадратных метрах пространства. Целый день ничем не занимаются.
Как кормят?
- Вот сейчас у меня была одна-единственная передача в колонию. Когда я была на свидании, мы договорились, не передавать ничего лишнего. Имею право отправить за год две передачи не более 20 килограммов каждая и одну бандероль. Это и вещи, и еда. Все. Конечно, ему хочется конфетку, огурец, помидор. Передала восемь килограммов меда, пару - орехов, килограмм сухофруктов. Сигареты. Гена не курит, но там это нужно. Чтобы человек полгода мог не умереть от голода и прожить хоть как-то. Вообще все очень сложно.
Все, что вы передаете, доходит?
- Не знаю. Если бы он написал, что половина передачи не дошла, вряд это письмо пропустили бы.
Передаете литературу?
- Он просил у меня исполнительный кодекс, еще какие-то юридические книги. Однако ничего не приняли: сказали, что он должен их выписывать сам. Для этого должен иметь на счету деньги и получить разрешение. Это очень много препятствий. Мы положили деньги ему на счет, но не знаем, дошли они или нет. На них сможет выписать книги и купить продукты в киоске, если позволит администрация.
Недавно была акция в честь Дня рождения Геннадия в Киеве, подобная состоялась в Праге. Люди подписывали открытки Гене, дарили книги. Каким образом они будут переданы в колонию?
- Думаю, мы это решим. На днях обсуждали. Не обязательно передавать лично в руки. Мы могли бы пополнить ими библиотеку колонии. Так или иначе книги туда попадут. Мы благодарны этим людям. Жаль, что была плохая погода. Многие люди по состоянию здоровья не смогли быть с нами долго.
Геннадий за последнее время получил четыре взыскания...
- Да, это парадоксально. Насчет половинки лезвия, которое ему подбросили, за то, что вовремя вышел на зарядку, присел на кровать. Там могут объявить взыскание за все. За то, что ты жив. Все это - месть. Мы с ним об этом говорили. Как у человека, который месяц провел по столыпинским вагонам, приехал в СИЗО, отсидел в карантине, может после стольких обысков появиться лезвие?
Вы общаетесь с родственниками других крымских заключенных?
- Очень хорошо. Помогаем, поддерживаем. Не всегда есть время встретиться, потому что все работают. Принимаем участие в акциях, подбадриваем друг друга. Теперь это уже какое-то братство. Я общаюсь с политзаключенными России, с родителями ребят, сидящих по "Болотной делу" (известно как уголовное дело против участников протестного движения в России 2011-2013 годов - gazeta.ua) С родственниками Кольченко и Сенцова мы не были знакомы до признание Гены (что показания даны под давлением, 31 июля 2015 - gazeta.ua). Стали друзьями уже в августе. Говорили с ними, что хотели познакомиться и раньше, но не знали, как это сделать в таких условиях. Мы с мамой Саши Кольченко и его сестренкой в одном городе живем. Сестра Олега Сенцова - в Москве, регулярно ей звоним. Хорошие люди. А вот с родственниками Алексея Черния не имеем никакого контакта. Не видели, чтобы кто-то к нему приезжал.
Как относятся к вам в Крыму? Изменились отношения с родственниками, знакомыми?
- Те, кто знал Гену близко, не поверили в его виновность ни разу. Поддерживают нас. Кто не знал, тем все равно. Но эффект следствие получило. Люди боятся говорить, поддерживать. Даже в интернете. Знакомые боятся лайк поставить под моими постами в Facebook о сыне. Трудно было и есть. В тюрьме сидит мой ребенок, но я сижу вместе с ним.
Государство как-то поддерживает вас? Финансово или юридически?
- Олега и Сашу поддерживают. У меня пока такого нет. Сейчас кроме финансовой помощи важна дипломатическая. Нужно забрать ребят из России. Вчера была встреча с представителями Министерства иностранных дел, которая нас всех порадовала. Были очень открытые, шли на разговор. Сами предлагали нам некоторые вещи, которые мы пока не озвучиваем, но это очень приятно.
5 ноября вы подали кассационную жалобу. На что рассчитываете?
- Юрист полагает, что дело будут пересматривать. Или срок увеличат до 12-15 лет. Я не жду пересмотра дела. Жду, что Украина договорится с Россией и политическими решениями, дипломатическим путем ребят заберут сюда. Мне все равно, как договорятся. Главное, чтобы освободили ребят. Всех.
Почему Геннадий отказался от показаний и заявил о давлении следствия? Понимал, что это приведет к усилению приговора?
- Я его об этом спрашивала еще тогда, когда он признался и мы смогли встретиться в Ростове. Я патриот, но прежде всего мама. Сказала ему: "Понимаешь, к чему это приведет? Срок может быть в два раза больше? Ты мог бы получить условно-досрочное освобождение или какое помилование президента". Ответил: "Ни я, ни ребята ничего из этого не делали, мы ни в чем не виноваты. Не хочу сам сидеть ни и чтобы кто-то сидел по моей вине. Поэтому если нужно будет сидеть 15 лет, буду сидеть 15".
Вас поддерживают международные и украинские организации?
- Есть большая информационная поддержка. Общество "Мемориал" признало сына политзаключенным, Amnesty International проводит большую акцию в его поддержку. Вчера встречались с ООН, ОБСЕ. На самом деле большая поддержка.
3 
1
Комментарии
1