Российская действительность тяжело действует на психику - писатель Владимир Сорокин

"Описывать русский мир, что я довольно много раз уже делал, сейчас не хочется. В России такая ситуация, которая не помещается в литературу. Это ситуация тяжелого гротеска. Непонятно, каким языком ее описывать", - рассказывает русский писатель Владимир Сорокин в интервью meduza.io

"Может быть, поэтому за последние двадцать лет не было мощного романа о российской действительности. У меня была попытка выстроить разновременную систему отражающих зеркал и взглянуть на русскую жизнь из будущего или из прошлого. Живу в Берлине. Не могу сказать, что теперь вижу Россию лишь со стороны, это не так. Я зимой там долго был и летом снова поеду. Из происходящего в России что-то замечаю, что-то - нет. Если погружаться в эту действительность и этим питаться, то гротеск русской жизни действует депрессивно. В России такая ситуация, когда ее настоящее стало будущим, а будущее слилось с прошлым. Движение по кругу создает шизофреническое поле индукции. Это тяжело действует на человеческую психику".

В середине марта в московском издательстве Corpus выйдет роман Владимира Сорокина "Манарага".

 

Действие происходит в Европе конца ХХІ века. После Нового Средневековья и Второй мусульманской революции книги перестали печатать. Они превратились в раритет. При этом их начали использовать для необычного бизнеса - bookʼn'grill. На редких изданиях готовят вкуснейшие блюда: шашлык из осетрины на "Идиоте" Федора Достоевского, стейк на первом издании "Поминок по Финнегану" Джеймса Джойса, каре барашка на "Дон Кихоте" Сервантеса. Чем реже и ценнее экземпляр, тем вкуснее. Главный герой романа, шеф-повар Геза, специалист по русской классике, узнает, что над бизнесом нависает угроза - появились фальшивокнижники, которые копируют старые издания целыми тысячами.

"На "Манараге" я бы сделал какое-нибудь сложное и внешне красивое ассорти из тропических фруктов, цветов и насекомых. В принципе, я хотел написать веселую книгу. Просто одну человеческую историю, подсмотренную в некоем пространстве будущего. И она сама по себе, мне кажется, больше, чем жанр антиутопии", - продолжает Владимир Сорокин.

 

"У меня тут чисто энергетический, так сказать, меркантильный подход. У Рэя Брэдбери в "451 по Фаренгейту" книга горит-горит, и пропадает это тепло - его не используешь. Видимо, описанное им будущее не столь термодинамически сбалансировано. А в "Манараге" уже абсолютно функциональный подход к этому процессу.

Как и любая мода - это чистый миф. Но, как и в моде, все держится на образе, на вере в силу его. Действительно человеку, наверное, покажется, что баранина, зажаренная на чеховской "Степи", пахнет степью, полынью, а стейк из тунца на "Старике и море" дышит морским ветром. Особенно, если это дорого стоит! Миф здесь играет большую роль. Как всегда.

Начинал с самиздата. Потом наконец стали печатать, а теперь печатать никому ничего не нужно. Мне как раз нравится это. Мне кажется, пространство бумажной литературы будет сжиматься и останутся только книги ручной работы. И они уже, конечно, будут самоценной вещью.

Очень важно, что будет внутри книги: ручная форма потребует и качественного содержания. Какой-то шведский детектив, например, уже неуместно так издавать. Возможно, это мой утопический взгляд, но мне кажется, что все идет к тому. До конца человечество с книгой не расстанется, это область, которую уничтожить цифровым миром все-таки до конца невозможно. Положить под подушку, облить слезами, кровью, спермой, засушить бабочку…

Ну, а запах, например? Я помню очень хорошо запах набоковской русскоязычной "Лолиты", изданной в США. Это были еще 1970-е годы. Запах американской бумаги абсолютно совпал с этой книгой. Каждая великая книга по-своему пахнет. Тем не менее, мир будет расслаиваться по пристрастиям, и читателей бумажной литературы будет гораздо меньше, в десятки раз".

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: "Если бы Шевченко слушали, то жили бы без москальских идей"

×