29 сентября в Киеве "НИ СЛОВА О ПУТИНЕ!" литературный вечер с Виктором Шендеровичем

5

29 сентября русский либерал, писатель-сатирик, колумнист, теле- и радиоведущий, а также просто очень умный и тонкий человек Виктор Шендерович c Нескучным литературным вечером "НИ СЛОВА О ПУТИНЕ!" Дом Офицеров в 19:00 (ул. Михаила Грушевского 30/1)

Официальный сайт: www.shender.ru
Старничка в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100001762579664&fref=nf

Заказ билетов: (044) 237 44 72; (063) 237 44 72 Цена билетов: от 150 до 790 грн.

Виктор Шендерович. Вместо биографии:

"В детстве у меня были любимые буквы, как у Акакия Акакиевича. Потом они начали складываться в слова, и я увлекся. В шестом классе вместе с товарищем по парте я написал первую (и последнюю) научно-фантастическую повесть. Помню звездолет, еще какую-то небесную ерунду и страшный восторг по поводу совершенного. Сукин сын Пушкин и Гоголь, припустивший вприсядку по улицам Рима после написания "Мертвых душ", ни в какое сравнение не идут.

Потом помаленьку начал читать. Жил все это время среди приличных интеллигентных людей и думал, что они и есть советский народ. Потом Родина, не найдя мне другого применения, отправила в Забайкальский ордена Ленина военный округ - за личным опытом. Вернувшись, начал писать не про звездолеты, а про увиденное своими глазами. В редакциях от меня шарахались, а в одной прямо предложили написанное спрятать и никому не показывать.

Пугали ГлавПУРом и не печатали, сетуя на "невысокий уровень обобщений". За высокий уровень обобщений в те годы я бы уехал в Мордовию лет на пять. Потом случились перестройка и гласность. Хазанов прочел с эстрады про деревню Гадюкино, в которой идут дожди, и выяснилось, что я сатирик. Потом случились "Куклы", потом "Итого", и выяснилось, что я в придачу еще и телеведущий. В этом качестве я успел наговорить некоторое количество гадостей про государство, которое упорно пытается делать вид, что оно мне Родина.

Потом в России появился президент Путин, и выяснилось, что в один телевизор мы с ним не помещаемся. Но писать еще разрешает, за что низкий поклон ему в самые портянки. В освободившееся от СМИ время снова пишу для бумаги, к которой отношусь лучше, чем к людям, потому что люди, по моим наблюдениям, стерпят все, а бумага как раз нет".

×