- Закарпатье - это край контрабандистов. На улице в Ужгороде люди видят, что ты другой, и спрашивают: "Вам не нужна помощь"? Это не означает, что они хотят помочь. Так предлагают нелегально перебросить через границу, - рассказывает с экрана молодая афганка в белом хиджаби. Она снялась в документальном фильме "Новые стены. Женщины-беженки в Восточной Европе" испанского режиссера 29-летней Паулы Паласиос. Картину показали 1 марта в Киеве. Сюжеты снимали в прошлом году в Украине, Беларуси и Молдове.
- Все шло хорошо, - продолжает афганка хорошей английской. - Я пошла работать переводчиком в западную компанию, вышла замуж, родила девочку. В 2010-м мне позвонили: "Должна прекратить работу у чужестранцев. Иначе буду звонить еще". Звонки учащались. Угрожали убить меня и мужа. Мы пошли в полицию и были вынуждены собрать кучу бумаг. Но получили оттуда ответ: "Ты мусульманская женщина и не должна сотрудничать с "неверными".
Во избежание расправы, афганка с семьей убежала из страны. В прошлом году оказались в Украине. Сейчас живут в пункте временного размещения для беженцев в Мукачево. Хотят попасть в Чехию, где учился муж.
- Приехала с семьей в Украину восемь лет назад, - рассказывает после показа 50-летняя Тото Табагуа. Она грузинка, родилась в Абхазии. Убежала оттуда во время российско-грузинского конфликта. У Тото бледное вытянутое лицо и короткие черные волосы. Говорит тихо, на русском с акцентом. - Как грузинов нас там преследовали, выгоняли из своих домов. В городе Гали возле Сухуми осталась мама. Она старая, на нее никто не нападает. Домой не вернемся. Там стоят российские войска. Непонятно, какая партия при власти. Действуют разве что больницы первой помощи. Никаких перспектив там нет. Не хотим, чтобы наши дети там жили.
Семья Табагуа снимает квартиру на столичной Троещине. Тото работает в центре для беженцев.
- На родине была стоматологом, но мой диплом сгорел. Но даже если бы были документы, трудно найти место. Мне сказали: "В Украине много стоматологов. Не ищите себе работу". Сейчас наших беженцев здесь мало, потому что с жильем тяжело. Кто может купить однокомнатную квартиру на Троещине за 50 тысяч долларов? Сын возвращаться в Абхазию не хочет. Привык здесь. Ему 22 года, учится на юрфаке. Надеемся на него, что поддержит родителей. А я грущу по общению, как в Абхазии. У нас, если кто-то заболел, все вместе ему помогают. Забрала человека "скорая" - весь дом бежит за ней, провожает. В Украине такого нет.
Кино не может посадить в тюрьму
- Долгое время у нас не понимали, что такое документалистика. Делали какие-то неинтересные коммунистические очерки с украшенными цветами девушками и неоглядными полями. Сейчас лучше, но Украина все равно на периферии, - говорит киевский режиссер Мирослав Слабошпицкий, 38 лет.
Насколько интересной является Украина для иностранных документалистов?
- Совсем немного режиссеров снимают документальное кино в Украине и об Украине. Значительно больше проблемного кино снимается в Африке, Азии, на Кавказе. Мы были очень интересны миру после распада Советского Союза, как его бывшая республика. Такой же безумный интерес был к Югославии и государствам, образовавшимся на ее территории. Но они смогли воспользоваться своей независимостью, и даже в плане кино быстро интегрировались с Европой в то время, как нам досталось бездарное руководство Госкино. Похожий по мощности всплеск интереса к Украине был во время оранжевой революции. Чтобы быть интересной западным режиссерам, страна должна быть в тамошних новостях. А этого нет.
Может ли острое документальное кино решить проблему, о которой рассказывает?
- Такие примеры есть. Но не думаю, что в этом заключается задание фильма. Проблемы должна решать власть. Кино вообще обслуживает "комплекс мумии" - это когда человеку хочется остаться в истории. Документальное кино должно фиксировать время, в которое оно снято. Кино не может посадить в тюрьму или принять закон, разве что вызвать дискуссию. Телевидение или интернет сделают это значительно быстрее.
3 
1
Комментарии
3