— В городе появился еще один полицейский блокпост. Поставили после обстрела школы и больницы, — говорит волонтерка из города Красногоровка Марьинского района на Донетчине 25-летняя Александра Родзина.
Едем к жилищным районам, которые боевики ДНР обстреляли ночью 28 мая. Разрушили больницу, горела школа, ранены восемь жителей.
Бойцы на блокпосту осматривают наш тентованый грузовой "Мерседес". Левое крыло и правый бампер прогнуты, краска потрескалась. Пропускают.
Двигаемся к больнице. Половину крыши помещения снесло. Оконные стекла выбиты. На асфальте перед зданием — кучи битого кирпича, бетона. Трое девушек 16 лет фотографируются на память возле них.
— Где-то здесь должна быть яма от мины. Только с другого конца, — говорит волонтерка. — Всем восьмерым потерпевшим помогают.
Идем в обход дома. Встречные здороваются с Александрой. На меня смотрят искоса. Навстречу идет солдат в форме песочного цвета с большими белыми наушниками на шее, пачкой чипсов и пачкой сока в руках.
— Какая обстановка в городе? — спрашиваю.
— Российские наемники продолжают обстрелы. Особенно ночью. Больше ничего не расскажу, — разворачивается и уходит.
Останавливаемся возле ямы площадью около 5 кв. м и 1,5 м в глубину.
— Город обстреляли снарядами 152-миллиметрового калибра, говорят военные. Это ужас. Счастье, что никто не погиб, — рассказывает Александра. — В администрации обещали отремонтировать все. Чтобы больные лечились, а дети учились. Мой 4-летний сын боится. Ночью пули стучат по дому. Лезет, обнимает, плачет. Мы переехали из Донецка. Там никто не ждет. Хотя имеем много родственников. Все заявляют, украинцы — фашисты. Жаль, не видят этих разрушений.
Это — месть нам за любовь к Украине. На празднике последнего звонка дети были в вышиванках. Пели родные песни. В небо взлетели сине-желтые шарики. Ответ — из "Градов" и танков. Хотят нас выгнать из города. Не выйдет — он наш, украинский. Кто хотел в псевдореспублики — выехали. Здесь делать нечего. Есть бюджетные учреждения и городской рынок. Выпрашиваю у знакомых, друзей, волонтеров помощь. Раздаю одиноким, больным. Забочусь о трех девушках — 21, 13 и 1,5 года. Мать умерла недавно. Вот повезу им помощь, — зовет жестом за собой.
Дорога к частному сектору — вся в ямах, кое-где засыпанных битым кирпичом и шифером. Часть домов пустые, большинство — открыты. В некоторых окна и двери забиты досками. Дворы обильно поросли маками.
Александра останавливается возле высокого бетонного забора. Открывает синие металлические ворота. На доме из белого кирпича под шиферной крышей — следы от пуль. Нас встречает русая женщина с длинной косой в черных шортах и футболке. Выглядит подростком.
— Малая Алина наконец заснула, — говорит. — Не понимает, что матери нет. Привыкла к бабушке, которая живет с нами. Когда пули попадают в дом или слышно взрывы мин, говорит "пух-пух" и кричит. Еле успокаиваем. 13-летняя Лиза понимает, маму больше не увидим. Часто плачет. Если бы не бабкина пенсия, то умерли бы от голода. Но люди не бросают в беде.
Не хватает стиральной машины. Игрушек для Алины. Обуви и одежды для всех. Нечем топить в печи. Люди завезли несколько мешков угля. Так он не горит. Не знаю, что делать.
Александра заносит в дом продукты. Прощается и идет по делам. Отправляюсь в центр города. Из кирпичного двухэтажного дома выходит мальчик 10 лет на вид. Машет мне рукой. В другой — игрушечный пистолет.
— Целюсь в Донецк. Оттуда стреляют по моему огороду, — объясняет серьезно.
Захожу в продуктовый магазин. В углу на железном ящике сидит мужчина. Считает бутылки из-под пива. Невзирая на жару, он в кепке, пиджаке, осенних ботинках. За прилавком — две женщины 50 и 30 лет. Заказываю чай и два рогалика.
— Хорошо говорите по-украински. Откуда вы? — старшая отбрасывает со лба прядь черных волос.
— Журналист, из Тернополя.
— Прекрасный город. Была там. Так вы не воюете? Форма у вас не местная. Солдаты в такой не ходят, — рассматривает мою "британку". — У нас здесь беда черная. Стреляют, работы нет. С дочерью арендовали магазин. Платим заоблачно. Но стараемся цену не поднимать. У людей нет возможности купить все.
— Поставьте бутылки. Идем принимать продукты. Машина приехала, — обращается младшая продавщица к мужчине в углу.
— Пенсионер. Собирает стеклотару и сдает нам. Помогает продукты разносить. Мы его за это подкармливаем, — говорит хозяйка. — Не знаю, почему нас обстреливают. Хочу, чтобы закончилась война.
Выхожу. Навстречу женщина тянет на поводе светло-коричневого косматого пса. Тот вырывается и лезет в мусор. Женщина ругается.
— Ночью стреляли. Этот дурак убежал к соседям. Веду домой.
— А если опять будут стрелять?
— Ничего. Теперь крепко привяжу.
Допиваю чай и отправляюсь в сторону Марьинки. Ночью Александра Родзина пишет мне в соцсети, что боевики опять обстреляли город.
2 
1
Комментарии