— Я тебе честно скажу, мне Сонька не очень нравилась. Я больше за Марусей ухаживал. А Соньку пару раз прижал да и все. Это Миша Чумаченко от нее с ума сходил, — вспоминает 90-летний Александр Липовецкий.
Разговариваем в двухкомнатной квартире его дочери Евдокии в старой 5-этажке на просп. Химиков в Черкассах.
Александр Тарасович садится в кресло возле телевизора. Он год живет в Черкассах. Раньше жил в селе Кобриново Тальновского района. В декабре 2004-го к нему в гости приезжал кандидат в президенты Виктор Ющенко.
— Соседка Мария Марченко принесла мне агитки за Ющенко. А тогда чуть не каждый день писали в газетах, что у него жена — американка. Смотрю, а там о моем друге Мишке Чумаченко пишут и о жене его Соне. Я так разволновался, что ночь не спал. Мы же с Мишкой у одного бауера полтора года работали. На утро побежал к Марии. Она пересказала в районный штаб Ющенко. Оттуда передали в область. Как-то ко мне на разведку приехали двое мужчин из Киева. Спрашивают: а у вас фотографии с тех времен есть? Говорю, есть, гляньте. Они сказали, чтобы ждал Ющенко в гости и никому не болтал.
С Михаилом Чумаченко познакомился весной 1942-го.
— Я рос сиротой. Отец умер, когда мне 4 года было, а мать — в 6. Меня воспитывала старшая на четыре года сестра. Нанимался пасти коров и так выживал. Закончил пять классов. В 15 лет председатель колхоза Иван Шуляк взял меня на работу посыльным. В 1941-м после начала войны нас вызвали в военкомат. Сказали готовиться к призыву, а затем, как отступали, забыли. Приехали немцы на мотоциклах. Весной 1942 года объявили первый набор в Германию. В поезде познакомился с военнопленным Мишей Чумаченко. Он был на пять лет старше меня. Я с 1922-го, а он с 1917-го. Среднего роста, несварливый, спокойный парень. Приехали аж в Баварию в Мюнхен. Нас было 12 ребят. Уже все померли, только я остался. Из Мюнхена нас с Мишкой повезли в село Фраласинг к фермеру. Нужно было косить сено, тюковать и возить волами.
Мишка говорил только по-украински. По-русски, как другие солдаты, не выделывался. Неподалеку от нас на хуторе работали две девушки из Украины. Обе были из села Летки Броварского района. Пару раз сходили к ним в гости. Я Соньку несколько раз прижал — вижу, не мое. Решили, что я буду с Марусей встречаться, а Миша с Соней. Девушки маленькие были против нас — обе 1927 года. Встречались год. Потом я пострадал за длинный язык. Сказал, что как наши придут, то один противный немец в этом селе поплатится. Кто-то на меня донес, и я загремел в концлагер Дахау. Голодал. Пробыл там полтора года, пока американцы не освободили. По Марусе сильно грустил. Как освободили, погнался сразу во Фраласинг. Встретил Мишку. Он меня агитировал не возвращаться в СССР.
Мишка боялся, чтобы Сталин его за плен на колымский курорт не отправил. А я, дурак, не послушал. Приехал. Сразу погнался в Летки искать Марусю. А она тоже не приехала. Покрутился я немного да и женился. Понравилась одна девушка из соседнего села Кобринова Гребля. Спрашиваю у девушек: кто такая? Говорят, замужем. Ее муж ревнивым очень был. Взял ее да и выгнал.
Поженились. Родили четверых детей. Три дочки и сын. Сын умер уже от гангрены. Жена тоже умерла. Но Ющенко она застала. Тогда, перед выборами, им нужно было доказать, что его жена — не американка. Приехали ко мне с журналистами. Бабы-соседки еды наготовили как на свадьбу. Виктор остановился у калитки. Весь в прыщах был. Аж синий. Из еды ел только картошку и помидоры. Так сильно ему понравились. Ничего не пил, потому что врачи не позволяют. Привезли мне телевизор. Возле дома ходили три телохранителя. Где-то через месяц приехала Соня. Привезла вот этот холодильник "Снайге". Пробеседовали до вечера, и уехала. После смерти бабы немного пожил сам в селе. Дуся меня к себе забрала. Я уже в городе освоился. За селом немного скучаю. Там еще 20 душ осталось.
Провожает до остановки.
— С Мишкой я так и не встретился. Он уже давно умер. Слышал, вроде его перевезли из Америки и похоронили в Киеве на Байковом кладбище.
2 
1
Комментарии