Мцыри
...Не сбиться с графика для него было чрезвычайно важным, ведь каждая из трех-пяти невест, приходящих к нему в холостяцкое жилье по строго соблюдаемому им расписанию, была уверена, что она – единственная.
- Красавица, взвэсь мне два пэрсика, - обращался к продавщице молодой горец.
- А почему два? – переспрашивала продавщица, коммерчески оценивая внешние данные покупателя.
- А зачем мнэ, адынокому, болше? – томно и со вздохом отвечал Гиви, и на глазах превращался в гордого Мцыри, стоящего у обрыва над скоростным Тереком.
***
Гиви покупал разные фрукты: яблоки, бананы, хурму – но обязательно пару: для себя и для поверившей в него продавщицы, которая к завершению ознакомительного диалога уже готова была разделить с ним и уют холостяцкого пристанища, и мякоть купленного плода. Он работал помощником ювелира, снимал дешевую квартирку на окраине и был "нелегалом". Когда-то очень давно он покинул родную Грузию, долгое время работал в Москве, но там у него что-то не срослось с милицией, и Гиви укрылся в провинции. В Грузии у него остались жена и дочь, грушевый садик и дом с видом на горы. Впрочем, это не мешало ему сознательно быть "в изгнании" и вести насыщенную холостяцкую жизнь здесь, в маленьком славянском городке.
Его легенда была такой: война, разруха, эмиграция. Естественно, о жене и дочери он молчал, зато были престарелый отец и убитая горем мать, которая ждет сына домой, и которой сын регулярно высылает часть заработанных денег.
"Вот ты, карасавица, пошла би за меня замужь?" - интересовался Мцыри-Гиви, и потенциальная невеста, которой якобы уже отводилось время для "подумать", таяла от счастья.
Здесь, в маленьком славянском городке женщины были доверчивыми, и чаще всего – разведенными. Формула дамы сердца для сорокалетнего Мцыри – слегка за тридцать, умение хорошо готовить и наличие ребенка. Это крайнее условие для Гиви было очень важным: женщины, познавшие беременность и в одиночку поднимающие на ноги потомка, не "залетают" как птицы – что весьма быстро получается у молодых.
- Ты гаваришь, в пять? Буду ждать, - отвечал по телефону Мцыри-Гиви очередной подруге и отмечал в записной книжке время. Не сбиться с графика для него было чрезвычайно важным, ведь каждая из трех-пяти невест, приходящих к нему в холостяцкое жилье по строго соблюдаемому им расписанию, была уверена, что она – единственная. Жалея бедного изгнанника гор, дамы несли ему банки с борщами, лотки с котлетами, голубцы. За сутки, отпущенные на свидание ("ну ти же знаешь, я работаю целую неделю и дома практически не биваю"), невеста успевала убрать, постирать и оставить еды на неделю. После этого у них была традиционная ночь любви и слезное расставание утром.
- Тваи волосы пахожи на горный плющ, каторий обвивает спелый инжьир, - поэтизировал Мцыри.
- Я буду любить тебя вечно! Ну, когда же ты познакомишь меня с родителями?
Гиви был относительно честным кавалером, потому старался, чтобы его невесты не пересекались. Знакомство, как правило, продолжалось месяц-два, пока дама не начинала напирать со свадьбой. Тогда якобы убитый тоской по родине Мцыри был вынужден жечь мосты (и даже менять карту мобильного телефона). На смену одной поверившей в любовь приходила другая, потому у Гиви всегда было прибрано, постирано, а в холодильнике полным-полно еды.
***
"Мам, посиди сегодня с Леночкой, - кричала от лифта блондинка. – Буду завтра утром. Позвоню!" Может, он сделает ей официальное предложение? Или подарит одно из своих ювелирных творений? Блондинка знала, что сегодня Гиви придет с работы поздно, потому что много заказов. Бедный, как он там три дня без нее?
Они договорились увидеться послезавтра, но блондинка хотела устроить любимому сюрприз, потому мчалась к нему без приглашения. Как снег на голову. Сумка с холодцом, плененным в пол-литровую банку, говяжьим ребром, дюжиной куриных ножек в сметане и большущей миской хачапури упиралась в правую ногу блондинки.
- Вы выходите на Космонавтов?, - спросил ее автобусный голос.
- Выхожу!
...Странно, музыка какая-то. И женский смех. Мысли блондинки, несмотря на цвет ее волос, были аналитическими. Палец, впившийся в кнопку звонка, покраснел от гнева. Точно! Он ей изменяет!!
***
…Гиви сидел на кухне, испачканной растаявшим холодцом и обильно усыпанной битой посудой, постанывая и держась за голову. Еще пять минут назад две злые фурии устроили здесь Трою. Воинственная дама, оказавшись внезапно во "втором составе", вместе с примой разыграли здесь трагедию с пристрастием. На память об этом на голове Мцыри краснела свежая ссадина, а на щеке осталась глубокая кровавая борозда от ногтей. Такие борозды по обыкновению появляются в поле к концу осени, когда урожай уже собран, и трактор, сорвавшийся с цепи, метит его тяжелым плугом.
На столе в блюдечке, случайно уцелевшем от Трои, расположилась несъеденная груша. Спелый бок ее блестел, как кошачья деталь на солнце. Вдруг из маленькой дырочки, прикрытой листом, на свет Божий начал выползать червяк. Гиви наблюдал за телодвижением толстой плодожорки с таким вниманием, как будто из фрукта должно появиться чудо. Наевшись мякоти отборнейшей груши, червяк надумал превращаться в бабочку. Именно с этой целью он направился к свету, манящему его на том конце червоточины. "Шмяк!"
…Раздавленное человеческой рукой тельце червяка было похоже на пульсирующий холодец. На одну неродившуюся бабочку в мире стало меньше.
